Греческая рапсодия

Сам же был уверен на все сто, что получится… не может не получиться, столько лишений и ограничений должно вознаградиться. Какие труды, такие будут и плоды. В это он верил.

А какие заморочки Кир перенёс и перетерпел – известно только ему, зачем посвящать в это родных, не в его характере ныть, вызывая жалость… глупости всё это.

Нахлынувшие воспоминания прервал звонок Яна. Вот что сейчас волновало его – здоровье Деи. Только бы все обошлось…

Бодрый голос младшего брата обрадовал его:

– Да, все нормально? Да, честно, не врёшь? – с напором переспрашивал он.

– На этот момент – всё хорошо, дальше посмотрим…

– Поцелуй от меня, пусть держится, – громко подбадривал Кир, ему казалось, что решительный тон его поможет и брату, и жене брата, – держи меня в курсе, если что надо – сообщи, я на связи, и сам держись, всё будет хорошо… Да, как там с последней партией, отправил Алекс?

– Как всегда, об этом не думай. Я не присутствовал, сам понимаешь, но он сказал, что вовремя отправил товар…

– Окей, давай… – и брат отключился.

Глава пятая

То, что это утро, она почувствовала сразу.

Бесконечное картофельное поле, по которому следовала вприпрыжку за дедом, стараясь не отставать и в точности повторять его движения, вывалилось из детской памяти впервые и неожиданно. Ей даже показалось, что руки, которыми она некогда доставала из земли клубни картофеля, сейчас по локоть вымазаны грязью влажной почвы, как бывало, когда она, пятилетней девчушкой выходила со взрослыми в поле.

На лето родители привозили её в Цалку, где Деечка с другими детьми наслаждалась деревенской жизнью, не подозревая, что когда-нибудь эти воспоминания нахлынув, выведут её из болезненного состояния, отодвинут темноту и помогут пересечь грань небытия. Несколько раз она открыла и закрыла глаза, освобождая их от навязчивой нависшей пелены, и, когда размытые очертания предметов стали приобретать чёткие контуры, окончательно открыла их. Поближе поднесла руки и увидев их сияющую чистоту, слабо улыбнулась. Приснится же…

Наконец увидела палату, залитую солнечным светом, и тихая радость, войдя в измученное тело, стянутое панцирем боли, заполнила, захлестнула, пропитала энергией её клетки. Женщина улыбнулась утреннему свету, про себя оценивая новизну ощущений от пробуждения. Попытка потянуться, расправить конечности вызвала сильную боль.