Греческая рапсодия

Тут же покрылась бледностью, слабость накатила волной, смывая крупицы только что обретённой силы…

Сестра, следившая за больной, покачала головой: – Нет, не надо. Пока рано, милая.

– Так захотелось потянуться, – хрипловатым шёпотом выдохнула Дея.

– Рано ещё, не торопите события, – ловкими движениями рук медсестра принялась приводить больную в порядок.

Ласково приговаривая, что «всё будет хорошо,» мягко протерла лицо и руки больной влажной салфеткой, убрала с живота пузырь со льдом, проверив повязку на шве, слегка приподняла изголовье кровати, чтобы было удобно лежать, и только после всех манипуляций сообщила, что звонил муж, интересовался и пообещал скоро подъехать.

– Хорошо, я так немного полежу, с приподнятой головой.

– Полежите, завтра начнём потихоньку двигаться. Залёживаться не дам…

Медея усмехнулась, прикрыв глаза погрузилась в размышления. Её мучил вопрос – что у неё? Врачи в открытую не произносят диагноза. Когда она рассказала о симптомах и ей провели тщательное обследование, консилиум врачей рекомендовал в срочном порядке ложиться на операцию.

Тогда ей объяснили, что обнаружена доброкачественнная опухоль в виде полипов на тонкой кишке. Отсюда потеря в весе, тошнота, слабость… Ужас охватил в ту минуту, но не будучи размазнёй она пыталась взять себя в руки.

Теперь, когда операция позади, она может трезво, без паники и волнения оценить ситуацию. Ей сделана частичная резекция тонкой кишки. Сделана традиционным способом – открытым надрезом.

Всю операцию и мучения послеоперационной терапии она ясно представляла и исподволь настраивала себя на терпение и выдержку.

Другого пути не было. С этим понятно! Дея знала, что должна пройти реабилитацию и постараться избежать осложнений, вызывающих послеоперационный сепсис и расстройства пищеварения. Она готова глотать растворы и питательные смеси сколько необходимо, но вот диагноз её волновал. Правду ли сказали врачи или слукавили, чтобы успокоить на время? Если у неё злокачественнная опухоль – ей конец… Не сразу, нет… это она тоже знала, в мучениях, в боли, в постепенном угасании…

Перед глазами вдруг предстала Виктория, её тетя, сестра отца.

Последние дни жизни молодой женщины, умирающей от рака – мучительные, горькие, тягостные – окончились в их доме. Мама ухаживала за ней, делая всё, не по предписанию врачей, – их рекомендации уже были бесполезны, – а по велению сердца.