Антология случайностей

В выходные она решила занять себя чем-то деятельным, на глаза попался стеллаж с книгами, который она и перебирала.

Ей было немного странно, что они уже так долго не встречаются – ни утром, ни вечером. Пожалуй… да нет же, определенно! – она тосковала по нему. Настолько красивого мужчину она встретила впервые: правильные черты лица, чувственные губы и родинка на шее – на том же месте, как у неё, чуть левее впадинки. Пружинистая походка, роскошные плечи и грудь под тонким полупрозрачным батистом не давали ей покоя: «Наверняка занимается спортом… волейболом? Вело? Плаванием?» Просыпалась каждое утро и говорила: «Вот как раз сегодня…» И искала его в вестибюле метро, в электричке, на остановке…

Мир наших взлётов – словно помешательство:

неся печать скупой эпизодичности,

он пресекает косность обязательств и

приумножает там, где проще вычесть бы.

Строки начали рождаться сами собой. Она всегда теперь держала под рукой блокнот и ручку, чтобы записывать их. И в дорогу с собой брала.

«Избранное.

 А. П. Чехов» перекочевала с одной полки на другую. Как там у него? «Когда у тебя в кармане загораются спички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб».

«Ну да, он есть, существует, мы встретились, и ещё не раз будем встречаться, я влюблена – всё замечательно и жизнь прекрасна», – она задумчиво помяла влажную салфетку в руках и продолжила уборку.

«О, нашлась», – из-за массивных томов Малой советской энциклопедии она достала нотную тетрадь со школьными сочинениями.

Уже неделю, как она пыталась вспомнить, куда же её положила. Волнение от происходящего с ней, невысказанность желаний и томление души она пыталась вылить на фортепиано: Бетховен, Чайковский, фуги Баха. Но ближе всего ей стали в этот период мятежные произведения Рахманинова. Правда, после продолжительного перерыва, инструмент не сразу поддавался, но она проявляла завидную усидчивость, разбирая сложные пассажи. Часа полтора таких упражнений и регулярное посещение тренажерного зала спасали её от постоянных мыслей о нём.

Немного спасали.

Совсем чуть-чуть.

Она подошла к пианино, присела на стул и открыла нотную тетрадь: несколько небольших пьесок, пара песен на свои стихи, ещё пара – на чужие, и её гордость – то ли прелюдия, то ли ноктюрн под названием «Воспоминания о прошлом». Сейчас ей умильно было читать эти нотки, написанные рукой десятиклассницы. Прошлое… какое у неё там было прошлое? Подняв крышку, она коснулась клавиш, и глубокий звук «W.