Кремлёвская невеста. Новеллы

Так как никаких жаропонижающих лекарственных средств у меня с собою не было, то я решил отправиться за ними в местный медпункт.

Когда я вошел в помещение медпункта, то увидел в нем очень молодую, жизнерадостную, красивую девушку около 18 лет. Белый халат плотно облегал ее стройное тело и из под покрывающей ее голову белой косынки выпадали пряди русых волос с золотистым оттенком. Но особенно поражали ее широко открытые голубые глаза, расположенные на веснушчатом лице, которые искрились каким-то детским невинным взглядом.

Обменявшись с ней доброжелательным взглядом, я поведал о моем легком недуге и попросил ее дать мне какое-нибудь жаропонижающее лекарство. Приняв предложенные ей таблетки, я не спешил уходить. Понемногу мы разговорились и от нее я узнал, что она после окончания первого курса медицинского института была направлена на летние каникулы медицинской сестрой на эту турбазу.

Звали ее Марией, но немного позже она также мне сказала, что близкие родственники звали ее S??e Milch очевидно за ее пристрастие в детском возрасте к сладкому молочному напитку. Так я и стал ласково звать ее S??e Milch, что в переводе с немецкого языка означало Сладенькое Молочко. В наших краях проживало много этнических немецких семей, переселенных в Среднюю Азию еще в годы Великой Отечественной войны и почти все они отличались высоким трудолюбием, и большой аккуратностью в работе.

Мы с ней очень быстро подружились и вскоре наше взаимоотношение переросло в любовное увлечение. Мы часто гуляли с Марией по живописным окрестностям высокогорного озера, любуясь непередаваемой красотой бирюзовых переливов озерной водной глади, обрамленной каменным кольцом белоснежных высокогорных вершин, и подолгу беседовали на самые разнообразные темы.

Иногда я читал ей наизусть стихи своих любимых поэтов серебряного века: Мережковского, Льдова, Апухтина, Мирры Лохвицкой, Тэффи, князя Голенищева-Кутузова, Соловьева, Северянина, Надсона, Щепкиной-Куперник, Бальмонта, Бунина и многих других.

Она очень внимательно слушала строки из читаемых мною стихов:

«Лунный столб померк в воде,

Голубеет гладь залива,

Ночь уходит молчаливо.

Где ты, где…»

А затем по окончанию очередного стихотворения просила меня вновь прочесть ей еще одно.