Кремлёвская невеста. Новеллы

И я начинал читать ей снова:

«Струны лунные,

Среброструнные,

Поэтичные,

Грустью нежные.

Словно сказка Вы,

Льётесь ласково,

Мелодичные,

Безмятежные…»

И снова:

«Целуйте искренней уста —

Для вас раскрытые бутоны,

Чтоб их не иссушали стоны,

Чтоб не поблекла красота!

С мечтой о благости Мадонны

Целуйте искренней уста!…»

Укрывшись в непроходимых зарослях кустарника колючей облепихи под отвесно свисающим скалистым обрывом, мы забывшись с ней в страстных объятиях, предавались невинным юношеским любовным ласкам.

Но однажды я засиделся до позднего вечера в ее маленькой служебной комнатке, которая также служила ее спальней и мы вместе с ней разместились на отдых на узкой раскладушке. Я догадывался и раньше, что у нее ни с кем до меня не было интимной близости, а теперь мои догадки полностью подтвердились.

Наша привязанность с каждым днем становилась все сильнее и мы с грустью ожидали окончание моего трехнедельного отдыха. Расставаться нам обоим очень не хотелось, но впереди меня ждала срочная армейская служба.

Я взял в руки свою гитару, которую постоянно возил с собой и запел под ее аккомпанемент одну из своих песен, написанную мною еще в свои студенческие годы на стихи современного поэта Анатолия Мерзликина:

«Дождь утих и по трубам стекает вода

Темнота наплывает сгущаясь.

Я наверно привык покидать города

Потому, что не плачу прощаясь.

Я всегда в них заездом, на несколько дней.

Площадь крылья свои распластала.

Ты из тех и ты первая в жизни моей,

Что идут провожать до вокзала.

Ты вздыхаешь: «Пиши», я вздыхаю: «Ага»,

Сигаретная падает искра.

Вот и пятый вагон, шаг еще пол шага,

Ты прижалась и шепчешь мне быстро.

Застучали колеса, я что-то кричу

И уже со ступенек вагона,

И ладонь по твоим, по щекам и плечу,

Словно лист, облетающий с клена.

Дождь утих и по трубам стекает вода,

Темнота наплывает сгущаясь.

Я наверно привык покидать города

Потому, что не плачу прощаясь».

Мария сидела напротив меня, слушая мою грустную песню и крупные слезы текли из ее больших голубых глаз.

Я молча обнял ее ласковое стройное тело и поцеловав во влажные от слез раскрасневшиеся горячие по-детски веснушчатые щеки, ощутил на своих губах солоноватый привкус Сладенького Молочка…

Ночь пролетела для нас очень быстро, как одно мгновение. А назавтра рано утром меня умчал автобус по пыльной ухабистой дороге и больше никогда мы с нею так и не повстречались.