Всего лишь ремесло

… Нет ни встающих столь рано, ни спешащих по всегда ненавистным делам, ни занимающихся тем, чем не хочется, а остающихся дома в связи с плохой погодой, ленью, нежеланием…».

В любом городе, в каждой точке планеты человеку обязательно предстояла получасовая поездка в никуда, во время которой незачем смотреть в окна – все равно не понять, где находишься, да и незачем, без того все ясно: тело клонится немного вправо, затем два поворота влево, снова вправо и, наконец, минута по прямой – доставят тебя в места, понапрасну сжигающие, ворующие драгоценную, никому не нужную жизнь.

Повсеместно в других городах, в других странах дремлют тела, знающие дорогу наизусть. Конечно, есть проживающие к остановке немного ближе, чем он сам, но это единственное преимущество счастливчиков…, хотя не такое уж и малое, достойное зависти Александра. Во всем остальном ничьи судьбы от подаренной ему самому жизни не отличались.

Скрипнув тормозами, переполненный автобус сорвался с обочины, тяжело покатил вперед. И, если бы в столь ранний час Александр располагал красноречием, то непременно бы нарек этот скрипящий кусок металла «символом ужаса».

Ко всему прочему, этот ужас приходилось ждать: пританцовывая на месте, сопротивляясь овладевающему телом морозу. Секунды ожидания не тянулись, а вовсе останавливались. Скоротать время и перестать мерзнуть не помогали ни скуриваемые одна за другой сигареты, ни изучаемые объявления, приколоченные к близким деревьям, приклеенные к плитам остановки.

«Вскопаю огород» – чернела бумага еще с лета.

«Сделаю ремонт», «Дам кредит». Как первое, так и второе и, уж тем более, последнее оглашение не имели успеха – все надрезанные полоски с телефонами оставались нетронуты.

– Я бы и сам вскопал! – нередко слышались восклицания скучающих, а потому и читающих объявления пассажиров, в том числе и Александра.

Глава 2

Жалобно запищав, к земле полетело необъятное дерево. В последний раз с мясистых ветвей встряхнулся снег и еще долго парил в белом киселе, оседая на упавшего гиганта.

Александр умело отскочил в сторону – увернулся от опасности, заглушил двигатель. Эхо разнесло последний крик тополя. Где-то вдалеке сотни и сотни раз отзывалась его боль, предупреждающая собратьев о грядущей беде.

– Нравишься ты мне, парень! Сколько ни смотрю, все у тебя ладно получается…. А как пни весной корчуешь! Наверное, и своя землица имеется?

– Имеется, дядь Вань, имеется….

– Молодец, но больно усталый приезжаешь.

– Дома работы хватает.