Гибельный свет вдали

И он подумал вдруг, стоя в стороне, что если бы можно было поднять с перрона эту жёлтую полоску краски, как верёвку, чтобы они все попадали в туннель, все, кто вылез вперед, кто мешает ему войти в вагон и быстро доехать до письменного стола, потому что стихи переполнили его и уже нуждались быть записанными, он уже боялся их забыть или перепутать последовательность слов.

дойти куда-нибудь и встать хоть где, но главное – у края,

В их подъезде было темно и не было никакой консьержки, он остановился посреди двора и посмотрел на окна на пятом, там горел свет, и молодая соседка, наверное, рассказывает мужу про Диск на спине черепахи т’Атуин, но ему уже всё равно, ему уже не нужна эта черепаха.

А потом сосед уйдёт от соседки к другой, молодой, женщине, и соседка будет жарить яичницу, рвать кроссворды, и кричать на какого-нибудь мальчика, сидя под красным абажуром.

дойти куда-нибудь и встать хоть где, но главное – у края,

смотреть и пальцы загибать, легко с усмешкой наблюдая,

Он тоже когда-нибудь уйдет наверное, но не сейчас.

Сейчас он вошел в прихожую, и мать вышла из кухни и стояла, прислонившись плечом к притолоке, все в том же халате, и смотрела, как он снимает рюкзак, разматывает шарф, а потом медленно произнесла:

– Хочешь есть? – он промолчал, и она начала сбивчиво говорить, все повышая и повышая голос, – Ты, конечно, поужинал у него, у этого предателя, ел из рук этой дряни, воровки этой! Она украла моего мужа, мою жизнь, мое счастье! Она и тебя украдет, уведет! Не смей туда ходить! Не смей! Я запрещаю! Не смей!

Она всегда кричала это, и всегда он доставал деньги, и всегда ловил её руку, которой она размахивала перед его лицом, ловил и вкладывал в ладонь купюры, и она продолжала махать сжатым кулаком.

И он входил в комнату и закрывал дверь перед её лицом.

И вот наконец он остался один и смотрел в тёмное окно, там светился размытый круг фонаря, если открыть дверь, то через коридор, ровно напротив будет гореть красный абажур в кухне, а под ним, за столом, положив на руки голову с непричесанными седыми волосами, будет сидеть его мать, а где-то там, на юге, под другим абажуром на другой кухне, наверное, сидит его отец, но он не знает, плачет ли он, или смеется, и что говорит ему его молодая жена, и что говорит своему мужу ещё молодая соседка с пятого, на их кухне с абажуром.