Лучшее и любимое

Пусть за него будет стыдно самому Создателю. Я же могу отвечать только за свой мир. А каким он был, МОЙ мир?..

Отравленные соратники, зарезанные учителя, предательство и зло. И еще… грустная, почти не искаженная болью, улыбка Экарши Дева, когда мой кинжал…

И только один способ все исправить…

Я поднял руки и сказал:

– Меня… не было, нет и не будет…

    декабрь 2006

Инопланетяне

Почти два года не видеться и не общаться. Серьезное испытание для дружбы.

– Но, надеюсь, не смертельное… – пробормотал Тимофей и сильнее вжал голову в плечи.

Ему было неуютно в этом кафе. Казалось, все смотрят именно на него, на Тимофея. И больше никуда. Но, мало того, не только смотрят, а еще и думают: «Что делает священник в этой забегаловке?»

Тимофей в десятый раз убедился, что на нем не сутана, а самые обычные брюки и свободная рубашка на выпуск.

На молодого человека с вьющимися темными волосами и короткой аккуратной бородкой действительно поглядывали. Одна девушка прошла рядом и словно ненароком спросила:

– Свободно?

Тимофей замотал головой, взглядом создав такую стену, что девушка тут же ретировалась.

Людей в кафе становилось все больше. Время обеда. Запахи выпечки и кофе и без того настойчивые, казалось, стали еще сильнее. Служащие из офисов спускались перекусить. Тимофей стал пристально вглядываться в лица проходящих мужчин. Напряжение переросло в волнение.

«Спокойно, спокойно… Два года – не срок. Все будет хорошо…» – Он так увлекся переживаниями, что не заметил, как к столику подошел плотный мужчина, постоял, а потом громко сказал:

– Тимка, ты чего сидишь, словно не узнал?!

– Андрей?! – Тимофей встал, хотел обнять, но потом неловко пожал руку.

Одновременно знакомое и незнакомое лицо. Чисто выбритые полные щеки, прищуренные глаза и странная, словно нарисованная, улыбка.

– Давно не виделись… – Тимофей смотрел на старого друга и вдруг понял, что Андрей не здесь. Глаза пустые, думает о чем-то своем, а встречей явно тяготится.

Сразу расхотелось рассказывать. «Неужели два года разлуки могут быть сильнее десяти, проведенных вместе за одной партой? Десяти лет общих тайн и увлечений, общих размышлений и сомнений?.. Но кому еще рассказать? Настоятелю? Ни за что! Вернее, потом, на исповеди. А сейчас нужен дружеский совет. И совет человека, который разбирается в мирских делах…»

– Слушай, я тебя не узнал. Ты же в семинарии тощий был, как щепка! – сказал Тимофей, прогоняя неприятные мысли.