Край. На фоне неба

 —

это как рукой дотянуться вечером до книжной полки,

взять томик Пушкина… вытянуть пару звёзд из млечности…

и сосчитать все иголки у новогодней ёлки

и стеклянные шарики с ангелами нарисованными…

деньги в бумажнике – хватит ли дожить до получки…

Анна Григорьевна из-под одеяла голову высовывает —

Фёдор Михайлович, миленький, хочется очень супчика…

а ему ещё убивать Карамазова старшего,

разбираться с долгами собственными перед издательством…

а его постоянно кто-нибудь про здоровье спрашивает —

Как живётся, Фёдор Михайлович… но всегда с подвохом и

издевательством.

…и январь не способствует хорошему настроению.

В доме пахнет ладаном, какими-то травами, лекарствами…

история – и на бумаге, и в жизни – требует продолжения…

не обещая, при этом, правда – небесное царствие.

    февраль 27. 2017 год

«Дотянуться до форточки и открыть…»

Евгению Примакову, с любовью

Дотянуться до форточки и открыть.

Стать опять свободным, увидеть воду,

что совсем растаяла за выходные. Плыть

через залив на остров… или куда угодно —

куда соглашается лодка, пока светло,

ибо в ночное время – ни дна, ни неба —

не различимо мёртвое полотно —

куда б ни глядел ты и, где бы ты не был…

целую жизнь до этого – целый век,

как говорят, когда наступает старость,

так как только тогда и радуется человек,

что ему немного уже горевать осталось…

Дотянуться до вечности, тронуть её рукой…

или – только облако – потрогать – лишиться пальцев —

прикосновением и… обрести покой,

поскольку больше не нужно быть постояльцем —

в этой местности… и спрашивать каждый раз —

Где здесь выход – страждущему – на волю,

кто завершает начатый мной рассказ?.

Не тот ли, кто теперь только сам с собою

и разговаривает… Форточка… не дрожит стекло.

Время – не то что замерло – ждёт погоду,

как предпоследнюю радость, которую унесло —

вместо тебя – в назначенную свободу.

    февраль 28.