Дело побежденного бронтозавра

– Вы, конечно, знаете, что в девяностые Дмитрий Иванович Менделеев изобрел пироколлодий – бездымный пироксилиновый порох, – продолжал статский советник. – Увы, иностранная разведка уже тогда работала отлично, а контрразведки у нас практически не было. В результате менделеевская рецептура была украдена, и патент на пироколлодий получил некий Бернаду – сотрудник американской военно-морской разведки. Благодаря этому открытый Менделеевым пироколлодий мы теперь вынуждены покупать у американцев. Несмотря на это прискорбное обстоятельство, русские Кулибины не спят и продолжают работать.

Нам ведь нужно что-то противопоставить японской шимозе.

– Да, шимоза – страшная вещь, – задумчиво проговорил патрон. – По своей взрывчатой силе она намного превосходит наш пироксилин.

– При всем при этом шимоза вовсе не японское изобретение, – заметил Загорский. – Это вариант хорошо известного на Западе мелинита. Им у нас занимался химик-артиллерист Панпушко. Увы, он погиб во время испытаний.

После этого на самом верху решили, что мелинит слишком опасен, и велели закончить всякие с ним опыты. А вот японцы держались другого мнения, продолжили исследования и, как видим, добились недурных результатов. Хотя, скажу откровенно, шимоза тоже небезопасна и довольно часто вдребезги разносит их собственные японские орудия…

– Одним словом? – перебил его тайный советник.

Одним словом, рабочий Носов продолжал как ни в чем не бывало курсировать между цехами. При помощи несложной интриги один из осведомителей ненадолго получил в свои руки загадочную носовскую тросточку.

Оказалось, что набалдашник у нее откручивающийся и к тому же пустотелый. Более того, в набалдашнике этом обнаружилась металлическая стружка.

Тут уж за дело взялся лично Загорский. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что именно благодаря пустотелому набалдашнику Носов выносил с завода интересующие его образцы военной продукции. Форму они имели разную: от заклепок и застывших оплавков до мелкой отбракованной штамповки.

– Японцы охотятся за нашей броней, – задумчиво проговорил тайный советник. – Но зачем она им? Хотят взять на вооружение?

– Не исключаю, – отвечал Загорский. – Однако для них еще важнее понимать, на что эта броня способна. Например, инженерные сооружения Порт-Артура, который сейчас героически выдерживает обстрелы японских военных кораблей, рассчитывались на отражение двухсотсорокамиллиметровых снарядов.