Дело побежденного бронтозавра

– Благородный муж не должен стеснять даму, – с легким укором заметил статский советник.

– Благородный муж объелся груш, – парировал помощник. – Это во-первых. А во-вторых, Конфуций много говорил о мужчинах, но мало о дамах. Он говорил, что женщина – это низкий человек: если приблизишь ее, она сядет тебе на голову.

– Конфуций был сыном своего патриархального времени, – вздохнул Нестор Васильевич. – Сегодня, я думаю, он бы изменил свое мнение о женщинах.

– Ничего бы он не изменил, – возразил китаец.

 – Может, высказывался бы поосторожнее. Кому охота, чтобы бешеная феминистка ткнула тебя зонтиком в глаз?

Статский советник начал было говорить, что у Ганцзалина устаревшее представление о феминистках и об их бешенстве, но тут же и умолк. Стало ясно, что барышня Алабышева решила все же подойти к их столику. Возле нее ужом вился официант, пытавшийся сказать, что мест пока нет и лучше бы барышне прийти чуть позже, но она шла вперед решительно, словно и вовсе его не замечала.

Спутник ее, которому, очевидно, официант надоел, просто отодвинул того в сторону и шел следом за барышней.

– Здравствуйте, господа, – сказала мадемуазель Алабышева, подходя к столику.

Загорский поднялся из-за стола и поприветствовал ее самым сердечным образом. Ганцзалин лишь привстал со своего места и скроил физиономию, которую при известном усилии воображения можно было бы счесть любезной.

Загорский тем временем перевел взгляд на спутника барышни.

Теперь можно было рассмотреть его во всех подробностях. Это был мужчина лет тридцати, светлый шатен, роста скорее среднего, чем высокого, бритый, но с небольшими бачками, голубыми с поволокой глазами, прямым носом и тонкими, как будто все время поджатыми губами. Одет он был в штатское, но выправка выдавала в нем военного.

Алабышева представила его Загорскому как своего старинного друга, Павла Петровича Белоусова.

– А это вот господин Загорский, он спас мне жизнь, – несколько сбивчиво заявила Алабышева.

– Ей-богу, Анастасия Михайловна, вы преувеличиваете мои скромные заслуги, – засмеялся статский советник, подавая руку Белоусову.

Китайцу показалось, что, когда Алабышева назвала фамилию статского советника, глаза нового знакомого как-то странно вспыхнули. Правда, они тут же и погасли, так что вполне возможно, что он ошибся. Впрочем, некоторая видимая настороженность в повадке Белоусова все же сохранялась.