Тень Хиросимы. Роман-легенда

А когда в воздухе пахнет жареным, значит жди обильного застолья и быстрого (как говаривали: «пьяного») продвижения по желанным степеням. Только успевай передвигать ногами и следить за бегущими рядом – могут упасть или наоборот подставить ножку. Душелюбы, а что душелюбы – тоже люди. Им по большому счёту нет никакой разницы, какими нитками шиты их штаны и куртки – тепло, комфортно, и то хорошо. «Что вы говорите: зелёные нитки гнилые, а белые быстро рвутся? Мне-то что от этого – пускай рвутся.

О-о, я могу совсем остаться без штанов?! Вот это уже серьёзно. Да я вчера читал нечто подобное в прессе, да и наш любезный Гонаци возмущался поведением злосчастных ниток. Нет, совсем от них жилья нет! Долой все нитки, кроме синих!»

И началось. Зелёные возмутились: жизни от синих и белых нет. Мало того, что эти гадкие цвета заполонили всё вокруг, так они ещё пытаются наше святое древо, покрытое изумрудной листвой превратить в нежнейший салат и съесть, поливая своей белой сметаной на тарелочке с голубой каёмкой.

Белые молча вооружались, формируя дивизии и тщательно следя за белизной мундиров и воротничков у душеприказчиков.

Си-Ай было абсолютно начихать, какого цвета был у него воротничок, он не замечал его за рядами цифр, поглощённый миром, открываемым его взору за окулярами микроскопа. А зря!

Находясь в комнате, где идут малярные работы, нельзя не замараться. Тем более, когда маляры начинают в шутку или всерьёз махать своими кистями, стараясь нанести один другому жирные несмываемые мазки.

Так он со товарищи очутился на совсем незнакомой ему земле, где преобладал белый и только белый цвет. Белые дома, белые костюмы, белые машины и разметка на дорогах. И даже пудели в основном белые.

На какое-то время Си-Ай отвлёкся от своей алфизики и, тоскливо оглядываясь на прохожих, бесцельно бродил по улицам, шарахаясь от белых стен. Он не знал до сих пор, что жизнь, протекающая где-то в стороне от него, за окнами лаборатории, всё-таки протекала не без его участия.

Раньше он замечал людей как некую необходимость, помогающую ему решать те или иные житейские неурядицы. Например, прибраться дома и в лаборатории, доехать до места работы, подать кофе в уютном кафе на углу площади, из окон которого открывался великолепный вид на площадь, украшенную остроконечным храмом, ну и прочие бытовые мелочи.