Сборник прозы

Так и шли они с обнажёнными мечами от Клина через Городню до самой Твери, где свергнутый уже митрополит старец Филипп молился Господу и не слышал, как вошёл в келью любимец Ивана Малюта Скуратов, посланный царём, что бы убить митрополита.

– Я пришёл к тебе, святой отец. за благословением. Благослови меня старче! – возгласил разбойник и грабитель.

– Я благословляю только добрых и на доброе дело. Ты же кромешник и тебе благословения нет и не будет. Иди прочь, сатана! – твёрдо ответил Филипп. – А я давно уже жду смерти.

Так убивай меня, христианина, пёс смердящий!.

И гнусный Малюта Скуратов, уязвлённый словами Филиппа, бросился на него и схватил за тонкую шею и в злобе удавил старика. А желая скрыть свою вину в смерти мученика объявил инокам, что смерть наступила от несусветной жары в келье. Устрашённые иноки вырыли могилу Филиппу за алтарём и погребли его в присутствии убийцы.

Иван не хотел въезжать в Тверь и пять дней жил в одном из ближайших монастырей. Между тем как Иван бездействовал, казалось бы, его кромешники делали своё дело, которое явно устраивало Царя.

Сотни неистовых кромешников грабили город, начав с духовенства и не оставив ни одного дома не разграбленным, жгли всё. что не могли взять с собой, людей мучили, убивали, вешали себе на забаву. Одним словом, напомнили тверитянам ужасный 1327 год, когда жестокость хана Узбека точно так же совершалась над их предками.

Многи литовские пленники, заключённые в темницах Твери были изрублены или утоплены в прорубях Волги. А Иван смотрел на это душегубство и с удовлетворением оставив дымящуюся кровью Тверь, появился в Торжке, где в одной темнице сидели крымские пленники, а в другой литовские, закованные в цепи.

Их мертвили. Но крымцы защищаясь, тяжело ранили Малюту Скуратова, едва не ранив самого Ивана.

Все места, от Вышнего Волочка до Ильменя, были опустошены огнём и мечом. Каждого кого встречали на пути опричники убивали всех, для того что бы этот поход Ивана оставался тайною для России.

2 января 1570 года дружина царя вошла в Новгород и окружила со всех сторон, что бы ни один человек не мог спастись от расправы.

Заняли и разграбили все церкви и монастыри, связали меж собой иноков и священников, поставили на правёж, взыскивали с каждого по двадцать рублей, а кто не мог заплатить, того били и секли с утра до вечера. В городе царствовала тишина ужаса, хотя никто не знал своей вины и никто не предполагал своей участи. Ждали появления государя и его обвинительных слов.