Путем таракана

Я эттак не оставлю, я их точно, ух, – и пострадавший герой бессильно встряхнул в воздухе кулаком.

– А в полицию никак нельзя обратиться? – задал Цезарь ещё один мучивший его вопрос.

Ответом ему был красноречивый взгляд и столь же красноречивый жест, в переводе обозначающий: «ну ты и дурак».

– Не понимаю, – настаивал Цезарь. – А от этих девиц-то ты чего пытался добиться?

– Спросил, кто убил моего Фрейда, ониньбось знают. Сказал, что им всем не жить. За пса и за Таньку, – пожал плечами Альберт, достав из ящика стола круглое зеркало и рассматривая своё изуродованное лицо.

– Ну а я-то чем могу вам помочь? – вывел Цезарь беседу на финишную прямую.

– Как чем? – удивился его новый товарищ. – Найти и отомстить.

Он понял, что пора уходить. Надо было ещё рассказать о том, как забрали Татьяну. И ещё очень хотелось расспросить кое о чём. Ну нет. У кого угодно, только не у этого субъекта, волей несчастного случая навязавшегося ему в друзья. Цезарь, как ни старался, не мог напрячь своё природное человеколюбие до такой степени, чтобы хорошо относиться к этому обезьяноподобному Альберту, равно как к его несчастной, на девяносто семь процентов подходящей ему жене.

Он пробормотал какие-то невнятные полуобещания, полуизвинения и – бочком, бочком – стал отступать к коридору.

Когда Цезарь ушёл, Альберт, неизвестно о чём на этот раз матерясь, засунул руку в потайной ящик на кухне, под раковиной, за мусорным ведром. Снайперская винтовка лежала на месте, голубушка.

Он вылез из тайника, закурил и стал мотаться туда-сюда по кухне, напряжённо обдумывая свои дальнейшие планы.

Тишина не просто звенела, она выворачивала наизнанку всю душу, когда Цезарь открыл дверь и шагнул в квартиру. Что бы это могло быть? – подумал он со страхом, вытягивая голову, чтобы заглянуть в комнату.

Там на полу, уткнувшись лицом в ковёр, лежала мама, сотрясаясь в абсолютно беззвучных рыданиях. В двух шагах от неё сидела Лиля и – как ему показалось – совершенно невозмутимо срисовывала в альбом мамину беззащитную нелепую фигуру.

– Позируем? Я вам не помешал? – подал голос ошарашенный сын.

Мама перестала дёргаться, замерла на несколько мгновений, потом попыталась приподняться. Лиля, не отложив альбома и карандаша, поддержала её попытку, усадила на полу. Цезарь вздрогнул, когда мама повернулась к нему: у неё на лице была маска, что-то вроде респиратора, скрывающая нос, рот и подбородок.