«Идите и проповедуйте!»

Саломея громко говорила:

– И не один муж был в белых одеждах, а два. И когда мы были в страхе и наклонили свои лица до земли, они сказали нам: «Что вы ищете живого между мёртвыми? Его здесь нет. Он воскрес».

– Да, да, он сказал, – шептала Мария: – «Не бойся, ибо я знаю, что ты ищешь Иисуса распятого. Его здесь нет. Он воскрес. Как и говорил. И пойди скорее и скажи ученикам Его, что Он воскрес из мёртвых и предварит вас в Галилее». Когда же я спешила обратно… Нет, все побежали сказать, а я стояла и плакала… Он ответил: «Блаженна ты, ибо не дрогнула при виде Меня».

Теперь уже Марию вовсе нельзя было понять, и только Пётр, по-прежнему крепко державший её за руки, мог различать неясный лепет:

– А Господь ответил мне: «Он не созерцает душой и не духом, но умом, который между первыми двумя…»

Последних слов Пётр уже не слышал. Наконец, отпустив руку, он подвел её к шатру.

Мария Клеопова бережно сняла с неё покрывало и заставила подойти к ручью и вымыть руки и лицо. Это, казалось, несколько успокоило Марию, во всяком случае, она умолкла.

Мария Клеопова накинула на неё платок и уложила спать, но не в шатёр, в который Мария Магдалина никак не хотела входить, пугаясь тени, а около костра. Ученики так и не пропели полагающиеся псалмы восхождения. Страх, что случившееся сегодня у колодца Иаковлева и то, что произошло сейчас, вытеснит из памяти паломников воскресшего Иисуса на горе Курн-Хаттин, заставил всех сесть у костра, около которого, казалось, крепко спала Мария Магдалина. Лагерь затихал, и только где-то вдалеке плакал ребёнок.

– Что вы можете сказать по поводу последних её слов? – прошептал Пётр, оборачиваясь к спящей и предостерегающе поднося палец к губам. – Что касается меня, я не верю, что Равви ей это сказал, да я и не понял, что она говорила. Да и она не могла понять, даже если бы Равви это ей в самом деле сказал. Что это такое: «Ум, который между двумя?» Что это? Я не верю, что Господь с ней говорил.

Пётр спрашивал Иакова, Андрея, Иоанна – поочерёдно, заглядывая им в глаза.

Но никто не отвечал.

– Разве Господь говорил с этой женщиной втайне от нас? Должны мы слушать её речи? Неужели Он доверял ей больше, чем нам? Я не верю, – громко проговорил Пётр. Мрачное его лицо ясно виднелось в свете угольев. Какой-то то ли вздох, то ли шорох раздался сзади. Пётр обернулся.

Мария стояла за его спиной. Она казалась спокойной, лишь губы её дрожали, и какая-то странная улыбка кривила их.