«Идите и проповедуйте!»

– Глядим, – продолжала Саломея, оглядывая сидящих и понижая голос, так что почему-то слушающим стало не по себе, – глядим, – повторила она, – а камень отвален от гроба. А камень-то был огромный! И тут увидели юношу, сидящего на правой стороне. Облечённого в белую одежду. Он говорит нам: «Не ужасайтесь! Иисуса ищете Назарянина? Распятого? Он воскрес. Его здесь нет. Но идите и скажите ученикам Его…»

– Нет! – крикнула Мария Магдалина. – Я первая пришла и не нашла Его. И побежала к Петру. – Тут она остановилась и, будто что-то вспомнив, растерянно умолкла.

 – Да, я стояла у гроба и плакала, – наконец через силу проговорила Мария. – Кто-то говорит мне: «Жено, что ты плачешь? Кого ищешь?» Я думала, что это садовник, и говорю ему: «Если ты вынес Его, скажи мне, где положил?» А Он вдруг говорит – и я сразу узнала Его голос…

– Что она говорит? – послышался недовольный шёпот. – Зачем перебивает? Ничего нельзя понять, что говорит эта с жёлтыми глазами.

– Пётр! – Саломея пыталась отыскать его во тьме.

 – Мы же сказали тебе первые, что Он воскрес!

– Нет! – снова крикнула Мария Магдалина. – Я первая пришла и не нашла Его. И стояла у гроба и плакала…

Мария и сама уже не знала и не помнила, как все было. Ясно только – она помнила одно: что стояла и плакала.

– Мария, Мария, – шептал Пётр, хватая её за руку и пытаясь увести.

– Я созерцала Господа, – бормотала Мария, дёргая Петра за руку и стараясь привлечь его внимание. – И я сказала Ему: «Господи, я созерцала Тебя в видении».

Он ответил: «Блаженна ты, ибо ты не дрогнула при виде Меня. Ибо где ум, там сокровище». Я сказала Ему: «Господи, теперь скажи: тот, кто созерцает видение, он созерцает душой или духом?» Господь ответил мне: «Он созерцает не душой и не духом, но умом, который между первыми двумя».

Рассказ Марии становился всё путанее, её била дрожь.

– Мария, Саломея, перестаньте, – шептал Пётр. – Андрей, Иаков, – подзывал он товарищей.

Страх, что Мария опять повалится на землю, а тётка Саломея начнет отчитывать её и всё обратится в скандал, ужасала Петра.

Он грубо оттеснил стоящего на дороге мужчину, толкнул другого.

– Мария, Мария, – повторял Пётр, ведя её за руку, как упрямого ребёнка. – Ты устала. Пойдём. Сегодня был тяжёлый день. Пойдём отдохнём. Мы уже разбили для вас шатёр. Пойдём.

Пётр потащил Марию прочь от костра. Следом двинулась Саломея, недовольно вздёрнув плечи. За ними как стражи, ограждая их, шли Иаков и Андрей.