«Идите и проповедуйте!»

Ученики следовали за хозяином, оглядывая богатое убранство дома, более всего поражаясь цветным – синим и лиловым – стёклам в одном из окон. Когда, совершив омовение, они все возлежали за столом, продолжая молча с напряжением всматриваться в лицо Никодима, тот наконец заговорил:

– Вы не знаете меня. Но я был верным учеником Равви Иисуса.

«Теперь у Него будет много учеников», – прочёл Никодим во взглядах, обращённых на него.

– У меня есть доказательства, – сказал, покашливая, Никодим, спокойно продолжая разглядывать их лица.

 – Ваши женщины, две или три, присутствовали при погребении, и, если только горе тогда не помутило их рассудок, они признают меня. Я хоронил вашего Равви вместе с Иосифом из Аримафеи.

– Да будешь ты благословен! – вскричал Пётр, вмиг отбрасывая опасения и протягивая руки к Никодиму. – Да будешь ты благословен! – повторил он, не обращая внимания на знаки, подаваемые ему Фомой.

– Я… Да, это я, – повторил Никодим, и голубые глаза его ожили, – я привёз благовония, которыми мы умастили Его тело.

Я благодарен Господу. Не знаю, за что Он меня так любит… – Тут Никодим остановился, поднёс руку к горлу и несколько раз погладил сверху вниз, – но я был удостоен такой чести – помочь похоронить Его по чину, – с трудом выговорил он.

– Благослови тебя Господь, равви, – произнесли ученики хором.

– Я Его завернул в пелены, и я считал раны вместе с Иосифом. Насчитали около пятидесяти.

Иоанн хотел спросить Петра, не знает ли тот, что сталось с теми пеленами, но в это время Никодим опять заговорил:

– Но вот что я хотел бы узнать.

Прошла молва, что Равви воскрес или исчез – его гробница была пуста. И что Его видели потом многие. Видели ли вы Его, и если видели, то когда?

– Вчера! На горе Елеонской! Вчера! А до этого много раз! – закричали ученики. – На третий день после распятия Он явился нам!

Пётр, низко склонив голову, тихо проговорил:

– Но вчера… вчера… нам показалось, что Он с нами прощался….

Никодим задумчиво оглядывал лица учеников.

– На Елеонской горе? На Елеонской?

– Почему тебя это удивляет? – спросил Пётр.

– Елеонская гора, – медленно повторил в третий раз Никодим. – «И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицом Иерусалима к востоку… День этот будет единственный, ведомый только Господу: ни день, ни ночь, лишь в вечернее время явится свет…» Это пророк Захария, – пояснил Никодим.