«Идите и проповедуйте!»

Никодим всё ещё рассматривал рисунок на циновке.

– Я думаю – и думаю, что вы согласны со мной, – Пётр говорил странно медленно, – это Иосиф Варсава, который прозван Иустом, и Матфий.

Никодим разглядывал сидящих, пытаясь угадать названных. Один из них, маленький, щуплый и, видимо, очень взволнованный, покрывшийся сразу ярким румянцем, в высокой шапке, привлёк его внимание. Никодим подумал, что это и есть Иосиф Варсава, названный первым.

Но Никодим ошибался. Это был бывший сборщик податей в Иерихоне, Закхей, тот, что бежал, себя не помня, перед толпой, сопровождавший Иисуса.

Тот, который ухватился ловко за сук и повис на ветке, раскачиваясь, словно обезьяна, готовый сорваться вниз, и который-таки сорвался вниз, услышав слова: «Закхей, сойди с дерева, ибо Мне сегодня надо обедать у тебя». Тот, кто в беспамятстве восторга кричал: «Половину имения моего я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо!»

Да, Закхей последовал за Равви и оставался рядом с Ним вплоть до распятия.

– Здесь написаны имена их.

 – Пётр поднял и показал два камешка, которые на глазах всех опустил в подол своего одеяния.

– Давайте помолимся, и пусть Господь, Который, я верю, сейчас с нами, поможет нам сделать выбор.

– Ты, Господин Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, кого ты избрал принять жребий сего служения и Апостольства, от которого отпал Иуда, чтобы идти в своё место, – произнёс Пётр.

Тишина повисла в горнице. Казалось, все присутствующие прислушиваются к ответу.

Никодим почувствовал, как лёгкое дуновение пронеслось над ним.

Подняв голову, увидел открытое окно, под окном сидела женщина, и её губы беззвучно шептали молитву. Лицо женщины до половины было прикрыто чёрным платком.

– Всемилостивый! – вздрогнул Никодим. – Ведь это Его Мать!

Почему он это понял, он не мог сказать.

Пётр встряхнул полу своей одежды, один из камешков выпал на пол.

– Матфий! – подняв камушек, крикнул Пётр срывающимся от волнения голосом. – Теперь ты с нами будешь от ныне и до века!

Пётр обнял Матфия за худенькие, как у подростка, плечи, а тот, закрыв лицо руками, заплакал.

Никодим сидел, всё так же опустив голову… Он спешил сюда, чтобы ещё раз услышать о Святом Духе, но сейчас говорить об этом было бы вряд ли уместно. Уйти сразу же он считал невозможным. Сдвинув густые седые брови, Никодим погрузился в воспоминания о ночи, которую он провёл три года тому назад в комнате, расположенной, как он понимал, прямо под ним.