«Идите и проповедуйте!»

Сегодня служба, как обычно, началась с чтения двух обязательных молитв:

– Благословен будь Ты, о Господи, Царь мира, создавший свет, тьму, преподающий мир и создающий всё!

– Великою любовью Ты возлюбил нас, о Господи, Боже наш, и многою преизбыточествующую милостью Ты помиловал нас!

В полутёмной комнате горел священный светильник, на нескольких скамейках, где почти не было свободных мест, молящиеся, чуть раскачиваясь, повторяли слова молитвы. Затем хазан отдёрнул шелковую занавесь с раскрашенного ковчега – скромного подобия Ковчега Завета, где хранились пергаментные свитки Закона, последовало чтение отрывков из Закона и пророков.

Неожиданно поднялся Пётр и высказал желание сказать проповедь.

Пётр покрыл голову длинным полосатым шерстяным платком и взошёл на ступени бимы.

– Возлюбленные, – произнёс Пётр. – Возлюбленные, – тихо повторил он, медленно оглядывая молящихся из-под полосатого платка, – все вы сидите здесь: Марк-Иоанн, Иосиф бен Лаккуда, Давид бен Закхай, Юлия, Андроник, Элиазар, Иоанн, Варфоломей, Мария из Магдалы, Мария, мать Марка, Саломея, Мария Клеопова, Мария из Вифании, Марфа, Лазарь и другие – все вы любимы Учителем, Господом, и, значит, и мною, грешным.

И поэтому прошу вас, – умоляюще проговорил Пётр, – как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу.

В это время дверь в синагогу распахнулась, и вошёл Анания, почтенный человек, недавно принявший от рук Петра крещение. Обычно Анания посещал другую синагогу, в Верхнем городе, вблизи от своего дома, где из учеников проповедовал Фома.

Пётр прекратил проповедь и испытующе следил за Ананией, пока тот, не останавливаясь, твёрдым шагом приближался к нему. Громко, так что услышали даже сидящие у дверей, Анания сказал:

– Пётр, прими от нас этот дар, во имя Господа Иисуса. Да будет это в помощь всем нуждающимся.

Пётр повёл себя странно. Вместо того чтобы обнять Ананию, Пётр молчал, отводил глаза, смотрел куда-то вниз, и тогда Анания положил прямо к ногам Петра тяжёлый мешочек, набитый серебром.

Пётр всё ещё молчал, и непонятно было, чем вызвано столь долгое молчание – недовольством ли, что Анания не дал ему окончить проповедь, или чем-то иным.

Поначалу молящихся охватил восторг – да, истинно, они все братья, и нет между ними разницы! Вот и Анания, который имел два дома, большой надел земли и слыл человеком богатым, любит Учителя, хотя никогда Его не видел: принёс все своё достояние, как вчера Марфа и как до этого Варнава.