«Идите и проповедуйте!»

Но по мере того как длилось молчание Петра, настроение присутствующих менялось, всех охватило беспокойство и даже какое-то неприятное предчувствие.

– Мы продали свою землю, – громко сказал Анания, – прими наш дар.

– За столько ли вы продали свою землю? – тихо спросил Пётр.

– Да, за столько. Прими наш дар.

«Сознательная ложь, а главное – фарисейское лицемерие, – содрогаясь, думал Пётр, – первое тёмное пятно на светлом фоне святого общества».

– Анания! – Голос Петра был вовсе не похож на голос, только что произнёсший: «Возлюбленные мои!» – Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твоё мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?

«“Солгать Духу Святому”?! – Ужас сразил Иоанна.

 – Иудин грех!» Он пригнул голову, ожидая, что сейчас их всех постигнет кара как соучастников.

– Чем ты владел – не твоё ли было? И приобретённое продажей – не в твоей ли власти находилось? – продолжал Пётр. – Для чего ты положил это в сердце твоём?

Марфа перевесилась за перила и отдёрнула занавеску, чтобы лучше видеть происходящее.

Пётр, Пётр, который только вчера благодарил и радовался её приношению, теперь обвиняет Ананию? За что?!

– Ты солгал не человеку, а Богу, – громко произнёс Пётр.

Марфа хотела задёрнуть занавеску, но оборвала её и обхватила рукой сестру, будто защищая от неизвестной опасности. Саломея громким шёпотом спрашивала, что там происходит, толкала Марфу, будто та могла что-то объяснить.

Мария Клеопова, раскачиваясь, громко читала молитву. Всех объял ужас – от слов ли, произнесённых Петром, от его изменившегося голоса или ещё от чего-то, что ощутимо, но незримо появилось в синагоге и охватило всех. Солгать Богу! И только Мария Магдалина внешне осталась безучастной, сидела неподвижно, шептала: «Равви, Равви», – казалось, что она беседует с Учителем.

Пётр молча, стоя на возвышении, не спуская глаз с Анании, грозно нависал над ним, так что концы его полосатого покрывала касались лица Анании.

Того парализовал страх.

«Как Святому Духу? – пронеслось в его голове. – Я же просто хотел по справедливости – половина в общину, половину себе».

– Так и сказал бы, – услышал Анания, но он уже не понимал, кто говорит с ним. Он захлебнулся воздухом. Краска сбежала с лица. Он стал оседать, схватился за сердце и упал на пол.