Прижизненные записки Пенсил-клуба (сборник)

 Григорин

Глава 2

Лиза рыдала – Эраст плакал.

    Карамзин

Читатель! Радуюсь в душе:

Эраст работает в котельной!

О «поколенье сторожей»

Поговорим потом, отдельно.

Скорей войдем в котельный цех,

Где зуд писательский у всех.

Вас встретят жар и шум насосов,

Гидроудары в недрах труб.

Зайдя, не задавай вопросов.

Ты попадаешь в тесный круг

Из аутсайдеров, изгоев

(И я отчасти был из коих).

Мы застаем Эраста в двадцать,

Ну в двадцать с лишним как бы лет.

Сначала думал он спиваться,

Как молодой еще поэт.

А кто сказал, что пить нельзя,

Когда есть деньги и друзья?

Они в котельной собирались,

И перед тем как почитать,

Сначала пивом надирались,

Чтоб после водкой наверстать.

Мисима, Кафка, Арагон.

Сушняк, «Зубровка», самогон.

В тот вечер, впрочем, было пусто.

Хотелось плакать, кушать, жить.

Никто не шел. А томик Пруста,

Как ни старался, не открыть.

Он подошел тогда к окну

И видит девушку. Одну.

Она не то чтоб из эфира,

Но очень легкая была.

В руках бутылочка кефира

Его особо привлекла.

Ошибка девушек, и многих —

мол, смотрят парни лишь на ноги.

Открыл. Та девушка с бутылкой

Кефира входит на порог.

«Вам, собственно, кого?» – с ухмылкой

И чуть язвительней, чем мог,

Спросил расстроенный Эраст.

«Раз вы открыли, значит, вас».

А что до Лизы, господа…

В. Капустина

Глава 3

Что же их гонит, младых и застенчивых

В душные, грязные эти котельные?

От вешних листиков, пташек и птенчиков,

От кинофильмов, где сцены постельные…

Боже мой, Лиза, куда же ты прешься-то?

В пьяные прешься объятья Эрастовы.

Ведь неприятностей не оберешься ты,

Слез, нищеты, социальных контрастов, и

Очень возможно, и секса опасного,

Как заржавевшая бритва немытая.

Или зовет тебя жажда напрасного

Или поэзии власть ядовитая?

Ладно, смахнем же рукою натруженной

Слезы, читатель! Грядет объяснение,

Ибо Эраст уже, пивом нагруженный,

Чует в груди и в желудке стеснение.

Лиза исходит тирадой заливистой

Про амфибрахий, про стих верлибрический.

Он же следит ее шеи извилистой

Крен несказанный, изгиб гипнотический.

Уши у Лизы краснеют под стрижкою.

Что до Эраста – описывать заново

Вздохи те с раблезианской отрыжкою,

Эти сопенья его Мопассановы —

Скучно, друзья! Ограничимся фразою:

«К Лизе пылал он горячей любовию».