Прижизненные записки Пенсил-клуба (сборник)

Верно, знакомы вы с этой заразою —

Тем она злее, чем хуже условия.

Ну а того, кто был создан мужчиною

И занемог сей болезнью печальною,

Смело сравню с паровою машиною,

Чей разогревшийся поршень отчаянно

Бьется. Как жалко его, одинокого:

«Лиза, вы помните, как у Тургенева?»

Лиза зарделась: «Нет, как у Набокова».

Право, не знаю, как было у гениев,

Но у Эраста в напоре нахрапистом

Литература кипела и пенилась —

Ямбом себе помогал и анапестом,

Вайлем, а также, простите, и Генисом.

Трудно пришлось организму поэтову,

Плакал диван, будь не к ночи помянут он.

Лиза невинна была, и поэтому

Сцена признанья немного затянута.

В. Пугач

Глава 4

Друзей, слетающихся роем

На мой роман, как на бревно,

Теперь с еще одним героем

Я познакомлю все равно.

Приехав в Петербург когда-то,

Он всех любил любовью брата

От пяток и до головы

И слыл нежнейшим из братвы.

А он и вправду был нежнейшим,

И если в мозжечок моча

Не била, точно из ключа,

Дарил цветы бомжам и гейшам,

Зато клиентам не дарил,

А только репы им дурил.

Диваны, ванны, волованы,

Бумажный лом, сапожный крем,

Друзей секретнейшие планы

Он продавал буквально всем;

Менял сардельки на сосиски,

На Пряжке открывал химчистки,

И выдавал он на Сенной

Шашлык собачий за свиной.

Однако стать одним из шишек

Надежды ложной не питал,

Копил тихонько капитал

И боссу отдавал излишек.

И так он понемногу рос,

Но заболел внезапно босс.

Тот богател, что было мочи,

И мог бы многого достичь;

Ушел в недвижимость – короче,

Хватил беднягу паралич.

Он был здоров – всё было тихо,

Тут поднялась неразбериха,

Герой наш всех в ментуру сдал

И сам в награду боссом стал.

И вот, когда уж был он боссом,

Обрел значение и вес,

Во властные структуры влез,

Что нынче пахнут, как опоссум,

Стал добр и жирен, как хомяк,

И окончательно размяк.

Езжал он всюду, брит и стрижен,

С любовью братской на лице —

Типичный выходец из хижин,

Теперь живущий во дворце.

И вдруг по странному капризу

Влюбился он в студентку Лизу;

Поныне помнит весь филфак

Его малиновый пиджак.

Он появлялся там с богатым

Букетом роз иль орхидей,

А также с ворохом идей

Для обсужденья деканатом,

В душе плюя на деканат —

Его тянул иной канат.

Точней, магнит. И тем магнитом

Его манило все сильней

К ее устам, ее ланитам

И персям, что росли на ней.