Между прошлым и будущим

Ты сама знаешь, насколько была дорога ему, ты всегда знала, что являешься тем человеком, для которого он жил. Неужели ты бы поступила иначе, если бы кто – то посмел оскорбить его в твоем присутствии? Да я уверен, ты не то, что с пистолетом, ты бы голыми руками задушила подлеца. А что же он? Он защищал твою честь, которая была ему дороже своей собственной, – Ник глубоко вздохнул, – А случившийся с ним приступ – следствие, видимо, слабого здоровья или неполадок с сердцем. В любом случае он это тщательно скрывал и никто даже не догадывался об этом.

Вспомни, Алиса, ведь и твой дед – отец графа – умер молодым.

После таких слов, мне было крайне тяжело сдержаться и не сказать, как сильно я люблю его.

– Но он же только в этот роковой день собирался оформить приданное. А опекун? От куда он мог знать, что…, – я была не в силах произнести это страшное слово.

– Это формальности Алиса, все было сделано еще до моего приезда из Лондона.

Мой отец вчера признался, что граф просил его стать твоим опекуном независимо от того, состоится наша свадьба или нет.

По-видимому, не доверял он даже графини.

Пусть я не сказала Нику о своих чувствах, мой обожающий взгляд не остался незамеченным.

– А я наорал на тебя как последний идиот на том треклятом балу! Ты простишь меня?

– Теперь простила, – попыталась улыбнуться я. – Ты же не передумал на мне жениться.

– Более того, можно обвенчаться сразу, как только ты относительно успокоишься.

– Теперь долгий траур, нам не позволят.

– Не позволительны пышные торжества, – возразил Ник, – Я говорю о тайном венчании.

Так будет спокойнее нам обоим, и ты будешь чувствовать себя защищенной.

Сердце часто заколотилось. Я не безразлична ему, он хочет защитить меня! Снова с непреодолимой силой захотелось броситься ему на грудь и уткнуться в еще мокрый от моих слез шейный платок.

– Ты, правда, этого хочешь? – выдохнула я.

– Еще бы, за такое приданное!

– Сам изжога! Ты не последний идиот «на треклятом балу», а первый!

– Моя Алиса!

8

День похорон был еще тяжелее, чем тот, когда прибыла из города делегация со страшной вестью.

Одно дело осознать, что его больше нет, а другое видеть неподвижное тело в утопающим в цветах гробе на алтаре храма и понимать, что больше никогда не увидишь его ясных глаз, ласковой улыбки, и не услышишь глубокий ласковый голос…

У меня никогда не было родной матери, а теперь нет и отца.

Проводить его в последний путь съехалось все местное общество и казалось, весь город.