Орелинская сага. Книга вторая

Они сложились в спираль и закружились так быстро, что Нафина замутило и немедленно вырвало соленой водой.

– Очень хорошо, – разобрал он после того, как содрогнувшись несколько раз, его желудок выбросил из себя все лишнее. – А то моя вера в его счастливую Судьбу едва не померкла.

Нафин застонал и приоткрыл глаза. Сквозь слипшиеся мокрые волосы он увидел участливые глаза Одинга, заглядывавшего ему в лицо.

– Где я? – еле слышно спросил Нафин.

– Уже в безопасности!

Одинг поправил что-то мягкое у юноши в изголовье, осторожно положил его, совсем завалившегося на бок, поудобнее и заботливо убрал со лба мокрые пряди.

– Хорошо, что Табхаир полетел за тобой почти сразу же, – радостно затараторил он. – Но, все равно, пока спустился, пока вытащил тебя из этой воронки!… А я, знаешь ли, как почувствовал!… Вижу вас долго нет и сам полетел. И хорошо! Табхаир тебя еле тащил! Крылья его намокли, а до нас было не докричаться – гроза, ветер, волны шумят… Но теперь, хвала Высшим асам, все хорошо!…

Нафин с трудом перевел взгляд и увидел Табхаира.

– Сейчас, конечно, не время, – сказал он, проследив взгляд юноши, – но вот за это.., – и потряс Поясом, – за это тебя следовало бы хорошенько вздуть! Ведь говорили же, что нельзя это надевать!

– Ну, ладно тебе, Табхаир, перестань, – поморщился Одинг, и по его тону стало ясно, что по этому поводу братья уже препирались.

– Жив-то он жив, – перебил Табхаир. – но вот в себя ли приходит! Посмотри, глаза какие безумные! Да и молчит все время…

– А ты чего хотел?! – вспылил Одинг. – Чтобы бедный мальчик после такого удара, да еще едва очнувшись, болтал бы без умолку! Сам-то когда прилетел тоже был не из болтливых!… Ничего, – бывший конунг сменил тон и ласково погладил Нафина по плечу, – вот отлежится, отоспится, сил поднакопит и будет, как новенький… У тебя ничего не болит, Нафинушка? – спросил он обеспокоено.

– Нет, – прошелестел Нафин.

– Ну, вот и славно! Вот и хорошо! – обрадовался Одинг. – Мы тут втроем твой ушиб подлечили, так что лучше поспи – во сне все болячки заживают скорее.

Он снова принялся что-то поправлять в изголовье, а Нафин, с облегчением, закрыл глаза. И, уже проваливаясь в сон, вдруг отчетливо все вспомнил.