6 ЛИТО

Безрезультатно жалом тычешь

В расхлябанную колею —

Вот так и слепнут сотни тысяч,

Цепляясь к инобытию.

Но ей, мятежной, нет покоя —

Пока отсутствует уют,

Ничтожной капелькой припоя

Опять к земле не прикуют.

Сергей Николаев

Родился в 1966 г. в Ленинграде. Служил в армии, работал на стройках и в экспедициях, был рабочим на заводах, дворником, продавцом, рекламным агентом. Сейчас живёт в маленьком лесном посёлке под Выборгом.

* * *

Где парус неспешно плывёт в синеву,

где скорбный молчит кипарис,

на древних камнях Херсонеса траву

колышет полуденный бриз.

Там я на понтийскую даль объектив

Бог знает зачем наводил.

Волна шелестела, на брег накатив.

Что было? Что будет?.. Забыл.

Забыл я, откуда приходит беда

в Поволжье и северный край.

Мне только зелёная долго вода

вослед лепетала: «Прощай!»

Но тронулся поезд, и ветер степной

опять волновал ковыли,

как воды морские, волну за волной,

а вечером звёзды цвели.

О, как этот сад молчаливый потряс

тисненьем своим золотым!

За нами, казалось, пускаются в пляс

и шпалы, и рельсы, и дым.

И время, казалось, подобно струне,

и тьма целовала стекло.

И если бы не было Бога, то мне

пришлось бы придумать его.

* * *

Вот сидят у сельмага Антонов небритый и Вовка,

третий день погружённый в лиловую дымку запоя.

На скамейке пузырь и китайской фигни упаковка.

Сосны тихо шумят, над речушкой извилистой стоя.

Не продраться сквозь эти навек непрорубные чащи

в изнурительных поисках полубезумного смысла.

Но, когда я любуюсь на грустных людей одичавших,

начинает казаться, что Бог не напрасно трудился.

Что-то в них остаётся – какая-то тонкая жилка

между миром животных и чистого разума светом.

И у Вовки стакан не дрожит, и витийствует пылко

мутноглазый Антонов… И оба как люди при этом.

* * *

На этой сомнительной, грустной земле

и банка гнилой баклажанной икры,

и спирта бутылка стоит на столе…

А есть во вселенной прекрасней миры?

Вот гость поднимается:

– Выпьем за тех,

кто знает всегда назначенье своё!..