В поисках утраченного будущего

У Дмитрия была лишь одна боязнь, как следовало из перечня фобий, где-то прочитанного, – ателофобия («страх несовершенства»), но проявлялась она до недавнего времени лишь применительно к собственноручно написанным текстам, которые он вылизывал придирчивее самых строгих редакторов. Правда, вот уже пару лет, как Франк обострённо чувствовал себя несовершенным почти во всём.

Нельзя сказать, будто он жаждал умереть. Просто череда разнообразных событий как-то сама собой подводила к этому, и теперь любой иной исход, кроме самоубийства, тем более коллективного – с друзьями, казался нелогичным, неверным.

Как там у Ходасевича?

Пора не быть, а пребывать,

Пора не бодрствовать, а спать,

Как спит зародыш крутолобый,

И мягкой вечностью опять

Обволокнуться, как утробой.

* * *

В молодости на Франка произвела очень сильное впечатление повесть Генриха Бёлля «Поезд прибывает по расписанию». В ней солдат Андреас следует на Восточный фронт, не сомневаясь, что скоро умрёт, и пытается установить, когда это произойдёт.

Мысленно проезжает Краков, Пшемысль, Львов, Черновицы (так до 1944 года назывались Черновцы), Яссы, Кишинев, Никополь – и вдруг понимает, что умрёт где-то между Львовом и Черновицами. В Львове приходит осознание, что погибнет на следующий день до рассвета – без четверти шесть. Какой город находится в 40 км от Львова? Стрый.

«Я умру, не доехав до города Стрый», – говорит Андреас случайно встреченной им в Львове девушке Олине. И действительно погибает вместе с ней, когда партизаны взрывают – нет, не поезд, а легковушку, на которой парочка пытается убежать от судьбы, – возле именно этого города.

Стрый Дмитрия находился в Бразилии, где-то в самой чаще амазонских лесов, куда он прибудет в декабре.

* * *

После диагностирования у него в конце 2010 года диабета с показателями сахара 13 при заборе крови из вены натощак (норма – для несведущих – не более 6,1) Дмитрий приноровился становиться Андреасом. «Какие там 60, 70, а тем более 80 лет! Раньше всё произойдёт.

Мы уже проехали Краков». Но боязнь смерти, в отличие от Андреаса, у него отсутствовала. Лекарства, снижающие уровень сахара в крови, Дмитрий отвергал, продолжал пить красное сухое вино и есть запретную еду.

Его пофигизм не был следствием бесшабашной храбрости. «Я заметил, что даже те, кто утверждают, будто всё предопределено и нам не дано ничего изменить, смотрят по сторонам перед тем, как пересечь дорогу», – заметил как-то британский физик Стивен Хокинг.