Белое море, Черное море

Он уехал, как всегда, рано утром. И, проснувшись уже засветло, она не услышала ласкового: «Сонюшка, вставай» и не увидела «золотой рыбки». Волнение охватило её, и предчувствие заскрежетало ржавым гвоздем где-то внутри. Она пыталась гнать от себя назойливые мысли и уже собиралась бежать на берег, искать Антона, пока Павлушка еще спал, но тут в дверь постучали. Тихо так, осторожно – и ее сердце оборвалось.

Она поняла, что стряслась какая-то беда, еще ничего не услышав. Соня долго не могла заставить себя подойти к двери, но стучали опять и опять, и она решилась.

На пороге стояли знакомые рыбаки. Соня ожидала услышать самое худшее, но они сказали, что Антон жив. Его нашли в пустом баркасе, который прибило к островам, где они ловили рыбу. Сначала рыбаки подумали, что он умер, но, втащив его к себе в лодку, увидели, что жив, дышит, только без сознания. Они знали Антона очень хорошо и знали о его астме, поэтому сразу стали искать в его лодке баллончик с лекарством. Но его там не было, должно быть выронил по неосторожности.

Рыбаки быстро, на моторке, отвезли Антона на берег, а затем на машине в ближайшую больницу. Врачи его откачали, но сказали, что если бы привезли его чуть позже, то Антона было бы уже не спасти.

Видно и вправду он родился в тельняшке. А может что-то еще не завершил в этой жизни, какие-то очень важные дела, предписанные Богом, вот он и вернул его обратно, к Черному морю. А теперь судьба закинула на Белое.

Так и вся наша жизнь – то черная, то белая, как шахматы.

И, начиная игру, никогда не узнаешь заранее – когда будет шах и мат.

9. Антон

Левка стал частым гостем в семье Загорских. С Антоном они почти каждое утро, если только не штормило, выходили в море. На карельскую плоскодонку был установлен мощный мотор, и друзья любили уплыть вдвоем куда-нибудь далеко, обогнув хоровод маленьких и побольше, заросших лесом, островков. Любили причалить куда-нибудь в тихую заводь, на узенький песчаный пляжик, где рыба кормилась и чавкала на мелководье, смакуя каждый кусочек и не боясь, что ее потревожат.

Серпоклювые наглые чайки сидели на круглых валунах, как дозорные. Ждали зазевавшуюся рыбу, неосторожно высунувшуюся из воды, чтобы насладиться утренней трапезой. И тут же рыбы сами становились завтраком для чаек. Но не все птицы пытались поймать даже такую легкую добычу, многие предпочитали просто отнять пойманную рыбу у своих собратьев.