Белое море, Черное море

И тогда начинался такой шум и гвалт, настоящие морские баталии разворачивались над тихой утренней гладью. Чайки-воровки иногда побеждали своих более мелких подруг, а иногда с позором бывали изгнаны ополчившейся на них стаей.

Часто рыбаки пробирались по узенькой речке, которая и на карте то не обозначена, такой неширокой, что ветви растущих по сторонам деревьев, склонялись над рекой и образовывали шатер, а иногда и живой туннель, который колыхался и шептал что-то невнятное прямо в уши. Порой ветки цеплялись за их штормовки, и тогда «робинзоны» с трудом расчищали себе дорогу сквозь них.

Над водой висел молочный туман, и только изумрудные стрекозы с выпученными глазами нарушали своими крыльями-трещотками тишину пробуждающейся реки.

Любили друзья побродить по островам, затерянным среди сурового моря, и почти каждый из этих островов был готов открыть для них все свои сокровища. На одном из них можно было найти «лисичковое» море, когда ступить было некуда, не затоптав крепенькие волнистые шляпки грибов.

Тогда мужчины снимали рубашки и, не сходя с места, расчищали вокруг себя свободную полянку. И настроение моментально поднималось – то ли от их солнечно-апельсинового цвета, то ли от того, что они такие крепенькие и упругие, то ли от предвкушения жареной картошечки с грибками.

Иногда какой-нибудь остров представал перед ними сине-голубым от голубики, с высокими крепкими кустами и крупной душистой ягодой. И тогда, возвратившись домой, от пуза наевшись сочной голубики, Лёвка с удовольствием демонстрировал местным мальчишкам свой синий язык, как будто он макнул его в чернильницу.

И мама все просила Левку вымыть его черные руки, но они все не отмывались – ведь краска была самая что ни на есть натуральная и долго-долго не хотела смываться.

Были острова желто-оранжевые от морошки, были красные от брусники и клюквы, а были серебряного цвета от разросшегося и склонившегося над водой ивняка с серебристыми сережками.

В общем, эти северные острова в суровом холодном море тоже хотели нравиться и принаряжались, как могли. Нужно было только разглядеть эту скупую красоту и принять ее сердцем и полюбить всей душой, что и происходило с теми, кому довелось там жить.

Иногда, когда море было тихое, они брали с собой и Павлушку, который был просто в восторге, что рядом с ним отец и друг, относившийся к мальчугану со всей заботой, совсем как старший брат.