Белое море, Черное море

Все были в шоке, и только тихий плач этого маленького мальчика проникал во все закоулки вдруг рухнувшей души. Элеонору всю трясло, как от жуткого холода. Отец мальчика все же подполз ближе к автобусу и все шептал:

– Сейчас, сейчас, малыш, потерпи. Сейчас все будет хорошо.

Он попытался вместе со всеми приподнять автобус, но тот не поддавался.

Мужчина огляделся, мужчин больше не было, только две очень пожилые женщины сидели на старом спиленном дереве.

– Вы можете нам помочь? – обратился он к Элеоноре голосом, полным отчаяния.

– Я? Да, конечно… сейчас. – Элеонора очнулась от оцепенения и, пошатываясь, подошла к автобусу.

Она только минуту успела подумать: «А если бы это был мой сын, неужели ему никто не смог бы помочь?» Элеонора пристроилась рядом с другими, кто-то скомандовал «Раз, два, взяли», и она рванула этот проклятый металлолом изо всех сил, что у нее были, лишь бы не видеть снова молящих о помощи глаз, не слышать больше тихий плач ребенка и поскорее закончить весь этот ужас!

Говорят, что в критической ситуации силы умножаются многократно и человек способен на многое.

Видимо это так, потому что многотонная груда металла вдруг заскрипела, поддалась нескольким слабым человеческим телам и опрокинулась с грохотом на колеса. Возглас облегчения пронесся в воздухе. Павлика вытащили, у него были придавлены ноги, но он был спасен. В отличии от его мамы… Которая навсегда запомнится ребенку, как уснувшая в автобусе.

Вокруг начали останавливаться машины и собираться люди. У Элеоноры вдруг резко заболел живот, так сильно, что она схватилась за него, медленно осела на землю и в глазах у нее потемнело. Последнее, что она услышала, был сигнал «скорой помощи», которая спешила спасти тех, к кому Бог все еще был милосерден и не спешил забирать…

13. Глеб

У Глеба Максимовича сегодня было очень много забот. Собиралась приехать высокая комиссия из Москвы, и нужно было все проверить, все тщательно подготовить.

Полковник любил все держать под личным контролем и не любил ударять в грязь лицом.

С утра все навалилось, и даже свой любимый чай с бергамотом ему некогда было выпить. Обед тоже получился скомканным, наспех. В офицерской столовой почти никого не было, все тоже торопились навести последний марафет в своих подразделениях, так что компания не сколотилась, поговорить было не с кем, а посему и рассиживаться не пришлось.