Игра с тенью

Можно захлебнуться и утонуть. А можно, насладившись борьбой со стихией, выплыть на берег целым и невредимым и расслабиться, раскинувши уставшие члены на горячем песке, и глядеть в лазурное небо, и вдыхать полной грудью». Это, конечно, в моём переводе.

– Слишком высокопарно.

– Я же говорю, он без памяти от меня. Он неистребимый романтик. Я записала это, чтобы использовать в своей книжке… Я пишу о своих любовных связях… Моя книга так и будет называться «Шесть грехов одной женщины»… О тебе я пишу в самом начале.

Для разгона. В число грехов ты, к сожалению, не вписываешься. Ты – мой несостоявшийся грех…

Она ещё что-то говорила, но он ушёл в свои мысли, многого не слышал и очнулся, когда серый силуэт, маячивший перед ним с анонимной неподвижностью, умолк. В ушах шумело. Дальнейший разговор становился невыносимым.

– Рад за тебя.

– А ты?

– Что… я?

– Женился?

– Было дело. Но в конце концов мы надоели друг другу и развелись. Обычная история. Она меня подавляла. И я её не устраивал чем-то.

Возможно, отсутствием хороших заработков. Или моей профессиональной неуспешностью. Или моей недостаточной осведомлённостью в интимной области. А может быть, мой характер был для неё неприемлем. Она диктаторша. А я хоть и сговорчив, не люблю, когда мной помыкают.

– Странно, что ты не уехал из страны.

– С чего это вдруг?

– Ты на Болотную площадь ходил?

«Она ещё и за политику будет мне уши закладывать!»

– Зачем? Что мне там делать?

– А говоришь, не любишь, когда тобой помыкают.

Вами всегда помыкали, помыкают и будут помыкать. И что характерно, вам это нравится. Вы аутичный народ.

Он поёжился, внутри заклубилось нехорошее чувство. Разговор с её стороны всё больше походил на выговор с элементами провокации. Сейчас его вместе с его народом, которого, кстати, все реже именуют народом (а всё больше населением!) высекли и поставили в угол, чтобы в другой раз неповадно было игнорировать советы зарубежных наставников. И кто? Его же соотечественница, пригревшаяся у западной печки.

Он потянулся к мышке…

– Ну, знаешь… по-моему, ты сейчас не туда завернула…

– Ладно, проехали. Ты бы всё равно здесь не прижился. А внешне она похожа на меня?

Но он уже закрылся – откровенничать с тем, кто тебя только что отчитал ни за что ни про что, было бы непростительной слабостью. Ему претило подставлять свои щёки под удары. И он выпустил оборонительные шипы.

– Кто?

– Твоя бывшая, конечно.

– А… Нет, она особая… На неё никто не похож.