Интербригада

С тех пор честность ни разу меня не выручала. Я бы даже сказал, подводила. Я знакомился с девушками. Как говорят в программе «Дом-2», заводил отношения.

– Ты меня любишь? – спрашивала девушка недели через две.

– Еще не разобрался, – честно отвечал я.

Через полгода я встречал ее и честно говорил:

– Знаешь, я, пожалуй, тебя люблю.

– Поздно. Я уже замуж вышла.

Я вздохнул и уставился в окно. За окном, разумеется, заморосил дождь.

И тут маршрутку тормознула парочка влюбленных. Сквозь запотевшие стекла я видел, что они сияли.

Смеялись. Видимо, от переизбытка чувств. Их смешил дождь. Тучи на небе. Маршрутка. То, что она остановилась, будто преклоняясь перед их любовью.

Обнявшись, они пошли по проходу между сиденьями. По этому проходу один-то человек продирается с трудом, но им как-то удавалось. Любовь, как известно, способна творить чудеса.

Обычно меня бесит чужое счастье. Но у них выходило так искренне, так мило, что я залюбовался. Если и не просиял, то плеснул немного красок в свою отсеревшую душу.

Они напоминали Петра и Февронию, в честь которых придуман праздник – День семьи, любви и верности. Мы его, конечно, не отмечаем, но он существует, чтобы дать отпор чуждому влиянию святого Валентина.

Я любовался. Хотя юноша был неказистый и прыщеватый. Типичный такой Петр. А девушка – плотная и круглолицая. Вылитая Феврония. Я их так и буду называть.

А как они целовались! О, как они целовались! Сначала долго – на остановку-две. Потом слегка отстранятся и смотрят друг другу в глаза, блаженно улыбаясь.

И снова – поцелуй на остановку.

Наконец, они о чем-то увлеченно заговорили:

– Но я же в прошлый раз…

– Ты что-то путаешь, это я в прошлый раз…

– Ну давай вместе…

Тут уж я загрустил. Все-таки чужое счастье можно переносить в ограниченных количествах. Мне представился их прошлый раз. Я представил заодно их будущий раз.

– Я, по-твоему, кто? – вдруг как-то не в меру возбужденно спросил прыщеватый Петр.

– Да уж известно!

Подобный диалог – признак грядущей ссоры.

Потому что ответ: «Да уж известно!» – считается хамским. Здесь, видимо, дело в присущей человеку самокритичности. Что, собственно, ей известно? Мало ли что? Но он почему-то твердо знает, что ничего хорошего.

Петр разгорячился и требовал указать, кем именно он является.

– Ты ничтожество, – ответила, наконец, Феврония.

Такой ответ ничего не разъяснял.

– Просто я умеренно зарабатываю, – сказал Петр.