Дети Золотого города

Лестих, видя, что любопытство подруг явно перевешивает их сострадание к его бедной голове,

посмотрел на них укоризненно и, тягостно вздохнув, продолжил:

– Он всю ночь метался по своим покоям, что-то ломал и орал диким голосом. В-общем, был в

бешенстве. А я просто хотел спать. Но попробуй тут поспи! Ох! – и он снова обхватил голову руками.

– И что же он орал? – осторожно спросила Айви, чувствуя, как руки начинают подрагивать, а

спина покрывается холодным потом.

– «Где эта тварь? Вы нашли её?» … Или «его»?.

. Ох, что-то в этом роде… – Лестих сморщился,

пытаясь вспомнить, но думать ему было совсем тяжело.

– Кого это он потерял? – хихикнула Зюси.

– То-то и оно! Я утром спросил слуг, что произошло, а они мне знаете, что рассказали?

– ?!

– Вечером на празднике объявился какой-то человек: говорят, преступник. Его давно ищут. Он

прячется где-то в лесу, а иногда приходит в город и болтает что-то про какого-то Царя, который хочет

освободить всех от цепи. Говорят, этот человек заманивает людей в лес и там приносит их в жертву

этому своему Царю…

– Какой ужас! – пробормотала Зюси.

 – И что, поймали его?

– Да нет, опять сбежал! А Его Величество-то как разъярился! Я боялся даже нос из комнаты

высунуть, а мой папаша ходил к нему. Я слышал, как он начал уверять короля, что обязательно

найдёт преступника, а тот заорал на него и запустил серебряным подсвечником. И, по-моему, попал!

Бедный папаша до сих пор в себя прийти не может!

Айви изо всех сил старалась держать себя в руках и отчаянно жалела, что вообще ввязалась в этот

разговор.

Но тут, к её радости, подошли покупатели, и можно было как-то сменить тему. Видя, что

она занялась делом, Зюси махнула рукой, и они с Лестихом тут же скрылись из виду.

Оставшись одна, Айви забралась за кучу пустых корзин, сваленных в дальнем углу лавки, и

присела на маленькую скамеечку, подперев голову руками и глядя на пёстрое рыночное движение

сквозь дырчатое переплетение ивовых прутьев.

Она полюбила это местечко с детства, обнаружив

однажды, что видит отсюда всё вокруг, а её не видит никто: это помогало хоть ненадолго

отгородиться от рыночной суеты, а сейчас – просто прийти в себя. Мысли её лихорадочно метались,

наталкиваясь одна на другую и никак не желая выстраиваться в определённую картину.

«Преступник! – думала она, и перед её взором возникало лицо старика и глаза, сначала строгие,

но потом озаряющиеся озорным блеском.