Дети Золотого города

 – Не может быть!»

Потом она вспоминала короля и то, что рассказал про него Лестих.

«Никто и не догадывается, кого на самом деле искал король! Похоже, старик, и вправду, спас меня

от беды. Подумать только! Это, ведь, – король, и такой красивый, но такой…» – подходящих слов не

нашлось, зато нашлось множество мурашек, которые прытко побежали по спине. Айви поёжилась и

с удивлением отметила, что король больше не кажется ей таким уж красавцем.

«Если бы старик хотел принести меня в жертву, – она опять вздрогнула, – то у него была

прекрасная возможность, которую он, почему-то, не использовал.

единственный, кто понял, что король хочет сделать со мной, – и помог мне. Теперь его ищут. А что

там болтал Лестих про какого-то Царя?»

Айви почувствовала, как при этой мысли что-то тёплое и живое беспокойно шевельнулось в

сердце, словно птенец, которого не видно, но который всё-таки есть, где-то там, под скорлупой. Она

замерла, прислушиваясь к странному ощущению, но оно быстро исчезло, только цепь на шее

потяжелела, словно налившись свинцом.

– Я пойду в лес. Надо разобраться. Всё, решено, – пообещала она, то ли себе, то ли рыбинам,

лупящимся на неё мёртвыми глазами, хотя особой решимости совсем не чувствовала.

Когда толпы народа на рынке начали редеть, а рыбы на прилавке не осталось, Айви, засунув

пустую корзину подальше в угол, двинулась из города. Приближалась середина лета, солнце палило

нещадно, а душный воздух был напоен тяжёлыми запахами прогорклого масла и смолы, тающей и

обильно стекающей с бортов полуразвалившихся рыбацких лодок прямо на песчаную улицу.

Айви шагала в сторону леса, привычно выискивая желанные островки тени вдоль густых

зарослей вязов, бесстрашно протянувших свои безобразные ветви прямо к солнцу. Вскоре впереди

показалась неровно оштукатуренная стена, которой был обнесён большой постоялый двор. Справа

его огибала широкая и ровная дорога, уходящая на запад, в Столицу, а слева далеко, на сколько видел

глаз, раскинулся лес, словно зелёное море, неизменно спокойно и смиренно омывающее подножие

гордых горных хребтов.

Вокруг не было ни души – каждый стремился спрятаться от изматывающей послеобеденной

жары. Из-за стены до Айви доносилось лишь позвякивание уздечек, да ещё чей-то осёл иногда

начинал голосить, нарушая ленивую тишину, висящую в воздухе.