Пластилиновая пуля. Повести

Твои близкие сходят с ума от переживаний. А ты мне сочувствуешь!

Катя задумалась, потом сказала:

– Наверное, сейчас тебе по-другому нельзя поступать.

Люба продолжала смотреть перед собой. После небольшой паузы она сказала совершенно спокойным голосом:

– Знаешь, Катюха, за всю жизнь меня никто ни разу не пожалел. Чудно как-то получается, – она опять усмехнулась. – Может быть, тебя и выкрали для того, чтобы хоть кто-нибудь пожалел меня?

– Который час? – спросила Катя.

– Слегка за полночь. На дворе теплынь.

Небо усыпано звёздами. Красотища!

Девочка вдруг почувствовала острый приступ тоски. Где-то течёт простая человеческая жизнь. Там поют птицы, шумят деревья, сверкают звёзды. Люди занимаются своими делами, что-то планируют, обсуждают, ссорятся, мирятся. По чьей-то злой воле она вырвана из этого круговорота жизни и помещена в грязную подвальную камеру без окна. Едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, Катя попросила:

– Люба, можно мне немного побыть во дворе?

Любаха резко переменилась.

На лице пролегли жёсткие складки.

– Нет!

– Ну, хоть минуточку?

– Я же сказала: нет!

– Боже мой, Люба, неужели тебе так трудно это сделать для меня? – Катя всё же расплакалась. – Я здесь сойду с ума! Хожу по комнате из угла в угол и думаю, думаю, думаю… А вокруг только грязные ободранные стены. Даже мизерного оконца нет.

Она уткнула лицо в ладони и дала волю слезам. Люба потормошила её за плечо.

– Тише ты, дурёха! Услышат шум – придут проверить. Меня тут обнаружат среди ночи.

Возникнут вопросы. А народ здесь очень осторожный и подозрительный. Могут меры принять – мало не покажется. Так что лучше не испытывать судьбу.

Катя перестала рыдать, но продолжала сидеть, уткнув лицо в ладони и негромко всхлипывая. Она долго крепилась и даже смогла поверить в то, что ей удаётся держать себя в руках. Но слёзы, словно вешние воды, незаметно переполнили её детскую душу, прорвали непрочную дамбу.

Люба продолжала:

– Дело в том, Катюшка, что мне строго запретили выводить тебя из комнаты.

Мы можем нарваться на охрану. Двор охраняют четыре человека, за каждым закреплён определённый участок. Да ещё там бегают две овчарки. Они быстро учуют чужого. И тогда нам не поздоровится.

– Я не разу не слышала собачьего лая, – сказала Катя.

– Собаки дрессированные, без надобности не гавкают. Если появится кто из посторонних, они, заразы, молча набросятся, свалят на землю. А уж потом поднимут такой лай, что все сбегутся.