Падшие в небеса.1937

Я хочу прогуляться. Я устала сидеть в душном кабинете. Мне нужен свежий воздух. Ветра нет. Посмотри, какая красота! – Вера расставила руки в стороны, словно пытаясь обнять аллею.

Она кружилась и хохотала. Он стоял и улыбался. Нет, она красавица. Она само совершенство! Она все, что есть лучшее в этом мире!

– Паша, а пойдем к Енисею?! Посмотрим!

Павел пожал плечами:

– Ну, пойдем. Пока не стемнело. А то уже вон сумерки. Сейчас ведь самые короткие дни начинаются в году. Ночь длиннее дня. Тьма властвует над миром! – пошутил Паша.

Вера стала серьезной. Она посмотрела в глаза Клюфта со страхом и, тяжело вздохнув, потянула его за рукав. Они шли по аллее к Енисею. В конце парка была смотровая площадка. Оттуда открывался прекрасный вид на великую реку. Когда они вышли на этот пятачок, Вера обернулась и прижалась к Клюфту. Тот нежно обнял ее.

– Вера, что с тобой?

– Не знаю, Паша. Не знаю. Красиво. Вон как красиво. Посмотри?

Павел пытался согреть своим дыханием ее пальцы. Он нежно прикоснулся губами к ее ладони.

Вера улыбнулась.

– Вечность! Паша. Когда я смотрю на эти горы, я думаю о вечности.

Павел взглянул вдаль. Синие горы на правом берегу Енисея и темно-лазурное небо. Вот-вот начнется закат. Сумрак еще не опустился, но он уже готов был властвовать над землей. Он подкрался к городу. Облака светились каким-то красно-багровым цветом. Солнце было на западе. Оно словно сдавшись, собиралось бросить землю. Устало ее освещать, отдавая во власть темноты.

– Паша, а тебе нравится наша природа? – спросила Вера грустно.

– Конечно, бельчонок, – Клюфт вновь взял ее руки и поднес к губам.

– Наш Енисей. Посмотри, Паша? Посмотри? Тебе не кажется, что он живой? Он все понимает, все чувствует.

– Кажется, бельчонок, кажется.

– А сейчас он спит. Он уснул. До весны. Лед, это словно одеяло. Он укрылся одеялом и спит. Ему сейчас тепло и спокойно.

Павел посмотрел на замерзшую гладь реки. Белый панцирь сковал русло. Вода, ее не видно. Она там, где-то глубоко. Черная и беспокойная, она как кровь сказочного великана бежит туда, к северу.

Она несет силу. Она несет энергию, которая может все. Которая может быть доброй и злой, разрушительной и созидательной. Эта вода. Сколько ее утекло за миллионы лет? Сколько ее еще утечет? И их уже не будет. Не будет даже их праха и, может быть, и воспоминаний о них, а эта вода будет. Она также будет бежать то подо льдом, то сломав его по весне и выбросив, как ненужный хлам.

Павел задумался.