На краю обрыва…

Оно просило его не останавливаться, рвалось к нему, к новым ощущениям, к новым знаниям, к новым чувствам…

– А-а-а, – со стоном вскрикнула девушка…

– Наташа! – вскакивая в бреду, кричала уже не в первый раз Галина. – Наташа! Наташа! – всё-таки жила в материнском сердце любовь, которую она усиленно прятала за строгостью и наказаниями. И сейчас это естественное для каждой матери чувство вырвалось наружу. Жар не давал контролировать сердце, и оно кричало, звало свою дочь, чувствуя, что с ней беда.

– Ложись, ложись, всея хорошо, – успокаивал Павел жену, но та вырывалась, продолжая звать дочь.

– Спить она ужо, спить, – пытался обманом успокоить Галину Павел. – Спить, – он погладил жену по голове и, уложив, поцеловал в лоб. Галина, увидев глаза мужа, успокоилась и, веря ему, легла. Он, смочив полотенце в тазу, стоявшим рядом с кроватью на табурете, протёр лицо Галины, потом положил холодную материю на лоб.

– Успокойси родная моя, всё хорошо, успокойси.

Постепенно Галина забылась сном, а Павел, выйдя во двор, пошёл к калитке и посмотрел на дорогу.

Уже несколько раз отец выходил, надеясь увидеть дочь. Сердце разрывалось. Павел хотел бежать, найти Наташу, но в доме огнём горела в бреду жена. Одно лишь успокаивало отца, что дочь ушла не одна. Она с Фёдором, а, значит, ничего не сучится плохого.

Если бы он только знал…

Выйдя покурить, некоторое время назад, он присел у стайки и не видел, как Фёдор довёл Егора до дома.

Слышал пьяные бормотания соседа, как скрипнула сначала их калитка, а потом и дверь в доме, как закричала Любка, получая очередной «урок» от мужа, но продолжал сидеть на корточках и курить. Если бы он встал, то увидел и Фёдора.

Если бы…

Наташа тихо лежала, прижавшись к стене. Александр, удовлетворённый, крепко спал, раскинувшись на всю кровать. Девушка с трудом вспоминала всё, что произошло. Слёзы беззвучно катились по лицу. Ломящая боль внизу живота не уходила.

Совсем не того ожидала Наташа. Ей казалось, что всё произойдёт иначе. Не так быстро и не так… больно. Подтягивая ноги к животу и потом вновь вытягивая их в струнку, она пыталась унять боль. Но та словно и не собиралась покидать тело девушки. Понимая, что надо встать и уйти, Наташа продолжала лежать и вспоминать. Странное чувство разливалось по телу. Казалось, именно она виновата, что так вышло. Если бы всё вернуть.