На краю обрыва…

Вспоминала, как сидели у костра, как потом шли по деревне, как сама привела его сюда, как позволила ему…

Не стоило так сопротивляться, тогда всё произошло бы иначе, не так, как случилось. Наташа повернула голову и взглянула в лицо мужчине. Глаза привыкли в темноте и почти все черты были хорошо различимы. Чувство, возникшее, как только они встретились взглядами, стало ещё сильнее, даже несмотря на боль…

«В первый раз всегда так, любовь моя, – вспомнила она слова Александра. – Завтра будет лучше, тебе обязательно понравится.

Сладкая моя, мы теперь всегда будем вместе».

Наташа сжималась, заставляя себя поверить, что это действительно только в первый раз, а потом…

«Девочка моя», – постоянно звучало в голове, убеждая, что она поступила правильно. «Солнышко моё», – слышалось ещё недавнее нашёптывание на ушко.

Наташа сжала губы, стараясь удержать рвущуюся наружу боль.

«Почему так больно? – мысли путались. – Что скажет мама?»

***

Александр, достигнув цели, уже не задумывался о том, кто перед ним.

Приятное чувство от соития захватывало его настолько, что, причиняя боль, он совсем не собирался утешать. Главным для него становилось получение наслаждения, а не забота о партнёрше. А уж играть с неумелой девчонкой, как только добивался своего, ему не доставляло удовольствия. В эти моменты он предпочитал мечтать о том, когда она сама начнёт прибегать к нему и ласками добиваться близости. И всё его обаяние заканчивалось, как только плоть проникала в лоно, и большее наслаждение он испытывал, если это была именно девственница.

Дальше его уже не волновали чувства той, с которой он совершал акт соития. С первой секунды для него существовали лишь его чувства, и он мгновенно превращался из ласкового обольстителя в грубое животное. Он даже начинал рычать, как зверь. И крики, издаваемые той, что становилась объектов вожделения, ещё больше возбуждали разгорячённые мозг и плоть.

Опустошённый и уставший, Александр откинулся на кровать и только то, что его рука всё ещё касалась девичьего тела, напомнило ему, что он не один.

Зевая и отворачиваясь, он произнёс фразу, которую, наверно, да этого слышали очень и очень многие:

– В первый раз всегда так, любовь моя, – широко зевая, растягивая слова, продолжил: – Завтра будет лучше. Тебе обязательно понравится, сладкая моя. Мы теперь всегда будем вместе… – и на последнем слове уснул, громко захрапев, не думая о чувствах плачущей рядом девушки.