Ключ от небоскрёба

Там, в недельной небритой щетине травы,

даже сбившись с пути не сложить головы,

даже если совсем постараться —

не забыться и не затеряться.

Чьё-то имя земное играет со мной,

подавая сигналы зелёной волной,

призывая, как длинная нота —

но вникать всё равно неохота.

И суровы осины, и дождь моросит,

и тяжёлое небо надменно висит,

и не может никак приютиться

бестолковая чёрная птица.

«Мы замолчим, а снег без остановки…»

Мы замолчим, а снег без остановки.

В снегу свою добычу растеряв,

койоты воют, и, хвосты поджав,

уже ютятся в поисках ночёвки:

ни псы, ни волки – леса полукровки —

они, как мы. И каждый будет прав.

Их гонит ночь не выстрелом винтовки:

один из клёнов, надломив сустав

тяжёлого ствола, лежит, упав;

дымится снегом, точно для издёвки.

А вслед за ним – разнузданный состав

ночного на Нью-Йорк свои речёвки

стуча вдоль фонарей пустой парковки,

несёт в пучину – вечный батискаф, —

списав по расписанью остановки.

Тут нет сестёр, а те, что есть – золовки.

Запомни: никого не оправдав,

тут и слова как будто из листовки;

здесь время как смирительный рукав,

в котором все движения неловки.

Мы замолчим. Но даже замолчав,

продолжим говорить без остановки,

как снег идёт. И каждый будет прав.

Чужой сон

Теплушки. Холодно. Старухи.

Вокзал (название забыл) —

и мы стоим, сжимая руки

до хруста. Из последних сил.

Убрав со лба платок пуховый,

ты торопливо говоришь,

но я смотрю, как бестолковый

на губы белые твои.

Оборванными проводами

продрог, заиндевел, застыл

последний час, и перед нами

вокзал (название забыл).

За полотном, в дыму котельной,

раскрытый, будто напоказ —

неровный ров, где я расстрелян,

родившись в предыдущий раз.

«Не бойся ничего. Мне страшно самому…»

Не бойся ничего. Мне страшно самому.

Щерблёная луна опять кривится в кашле,

но отражённый мир в ночном окне – не наш ли?

А тот, что за окном, – не вторит ли ему?

Не бойся ничего: похоже по всему,

что с темнотой давно заводит время шашни,

и часовые сна не стерегут на башне

часы, а всё идут.

Не бойся ничего. Хотя до слёз пройму

тебя тоской о том, какой я тоже зряшный,

что жарко и темно, как в битве рукопашной —

и не забрать с собой ни сумму, ни суму.

Не бойся ничего.