Эффект присутствия

Человек приехал к Шостаковичу

в феврале иль раннею весной,

несмотря на «Правду»… к Шостаковичу.

Год стоял тогда сорок восьмой.

* * *

…разговаривать было опасно

и с собственным эхом.

Они пили вино и молчали:

не рыбы, а глыбы.

И когда опустела бутылка —

гость встал, чтоб уехать,

а хозяин, пожав ему руку,

промолвил: – «Спасибо».

    11 – 12 июля 2012 года

Лепесток дыхания

…Олегу Дорману

Он нёс свечу.

Огонь дрожал, как сердце.

Он нёс свечу

под проливным дождём.

Он сам дрожал,

не в силах опереться,

боясь упасть.

Он знал, что был рождён

и предназначен

этот путь проделать.

Не поскользнуться,

сдюжить, донести.

Гроза в бессильи

из-за туч кряхтела,

пытаясь рыком

скалы сотрясти.

Он нёс свечу как звук,

как слог, как ноту,

шатаясь и скользя.

Дрожал  и нёс.

Бросались в стороны

лисицы и еноты.

Ступнями босыми

взмывая на утёс,

он думал не о крыше,

не о хлебе…

Одна лишь мысль свербила —

не упасть.

Над ним сгущало черноту

в  бессильи небо

и разевало молниями

пасть.

Он нёс свечу

как лепесток дыхания,

сам на ветру дрожа,

как лепесток.

Он лился нотами,

он шелестел стихами,

он озарял

свечой своей Восток.

Он шёл, почти что

ставши полыханьем,

и потому, что знал

наверняка,

что нужен он,

что, затаив дыхание

его так ждут, там,

у

дверного косяка.

    13 – 14 июля 2012 года

Из синевы (Предпосылка)

…Люде Л.

Что там, за синевой?

Там ночь и город

с десятками домов,

людей и судеб.

Что здесь… – вопрос. И я.

Расстегнут ворот.

Давай найдёмся

и тогда обсудим

нюансы построения пространства,

где нет предметов,

да и сам континуум

лишь предпосылка

странностей и странствий…

Всего и надо,

что шагнуть в картину

и там найтись.

А если разминуться?

И… так возможно.

Соткан Мир из «если».

Смотри внимательней,

пожалуйста,

на блюдце

и жди сигнала

опоясать чресла.

Ведь тут… за синевой…

тут зарожденье:

сначала ночи, а

за ней рассвета,

но это —

не предмет для обсуждения

соотношений времени и цвета.

А что же люди

в городах и весях?

Те тысячи,

что синью не сумняшеся,

не ведают,

когда я, куролеся,

в ту синеву ныряю,

опоясавшись.