Пасынки отца народов. Какого цвета любовь? Квадрология. Книга третья

Когда у неё спрашивали: не поедет ли она, или как она относится к успехам своего сына, мама неизменно отвечала:

– Ох! Подумаешь, занятие! Это так, для развлечения! Просто, чтоб ногами подрыгать! Разве мой сын не знает, что спорт – это развлечение?! Это же не может быть специальностью, не правда?! Как к этому можно серьёзно относиться?! Ну, плавает себе и пусть пока плавает, если ему нравится! Он окончит школу, поступит в институт…

– В физкультурный? – Собеседник явно не ориентировался в ситуации.

– Ну-у-у!.. – Мама мило и снисходительно улыбалась наивной недогадливости собеседника. – Ну, что вы! – Говорила она в таких случаях. – Физкультурный институт я вообще вузом не считаю! Тренер – это что, специальность?! Мой сын будет инженером или врачом! – Мама делала изящный жест.

– Но ведь ваш муж окончил Физкультурную академию! Разве это плохо?

– Ни-ээт! – Гордо объявляла она, мотнув головой – Вы не в курсе! Мой муж сперва окончил «Физкультурный», но он понял, что всё это несерьёзно, выброшенные из жизни годы, и окончил ещё один институт!

– Так ведь он же по своей первой специальности работает?! Он же физкультуру преподаёт! – Знакомый никак не мог уняться! Мама уже откровенно нервничала:

– Слушайте! Я вижу, вы не понимаете, когда с вами нормально говорят! Вам нравится – вот пусть ваш сын и поступает в «Физкультурный» или как он там называется! Ему там самое место!

– О! Если б я мог надеяться! Если б он показывал такие же результаты, как ваш сын!.

. Я только делаю, что могу… Вот я его и вожу на машине два раза в день на тренировки за тридцать километров, а то пока он на автобусе доедет! И к шести утра подвожу, и к шести вечера. Вы знаете, иногда не получается с работой, приходится отпрашиваться…

– Извините, мне пора! – в маме явно зрела досада от такой одноклеточной примитивности чьего-то родителя.

Ещё у Сёмы прорезался прекрасный музыкальный слух. Несмотря на то, что аккордеон, на который он ходил, был давно продан, Сёма раздобыл где-то старую гитару и, приезжая домой, с переборами подбирал на ней всякие модные песни.

Как Аделаиде хотелось попеть с ним вместе! А сколько песен она знала! У-у-у! И про «Стынут белые метели», и «Песня, моя песня». Только Сёма никогда, ни разу в жизни не сыграл ей то, что она просила Он мог сыграть всё, только не то, что просила Аделаида.

В один из приездов Сёме купили огромный бобинный магнитофон «Комета».