Пасынки отца народов. Какого цвета любовь? Квадрология. Книга третья

Блестящий, с настоящими окнами и дверками, совсем как живой, но все-таки игрушечный, прекрасный маленький «Жигулёнок» на двоих.

– Нифига себе! – Чапа перестал жевать солёные огурцы, удачно выловленные им из деревянного бочонка. – Вот это номер! Дай-ка глянуть!

– Это тоже пахан сам сделал. Собрал своими руками, – Фрукт забрал у Чапы недоеденный огурец и громко, с хрустом откусил от него кусок. – Мы когда переезжали сюда к вам в Город, я ещё был маленький и катался в «Жигулёнке» по двору.

Вот тут поднимается стена, и выезжаешь во двор. А чего теперь? Я в него не помещаюсь.

– Ну, может, как-нибудь попробуем! – Чапа аж зачесался от нахлынувших чувств.

– Пробуй сам! – Фрукт снова откусил огурец. – Мне мои ноги без синяков больше нравятся.

– Пупок тихо присвистнул, потом втянул носом воздух, задумчиво пожевал его:

– Мойша, поехали наверх. Давай яйца жарить. Я так жрать захотел!

И они жарили яйца, ели фантастический форшмак из селёдки с тортом, выпили всё пиво, потом стали крутить пустую стиральную машину «Вятка-автомат», чтоб увидеть, как она засасывает воду.

Одним словом, устроили настоящий еврейский погром. Чтоб после них привести квартиру в порядок, скорее всего, понадобилась бы бригада профессиональных уборщиц.

Аделаида была более чем уверена, что после всего этого родители Фрукта запретят им даже ходить по их улице, как ни странно, до конца учёбы одноклассники ещё несколько раз приглашались «на субботу», и каждый раз погромы повторялись…

У Аделаиды в доме гости бывали нечасто.

К её родителям практически никто не приходил. Или приходил, но очень ненадолго.

Когда какая-нибудь знакомая случайно забредала к маме на полчасика, Аделаида была в восторге! У мамы менялся голос, становился мягче, вкрадчивей. Мама в это время не заглядывала постоянно в её комнату, называла «доченькой» и совсем не делала замечаний. Могла, конечно, ласково позвать на кухню:

– Поздоровайся! Это Людмила Павловна.

Ты её помнишь?

– Не-ет, – Аделаида медленно качала головой и опускала глаза.

– Ну, как не помнишь! Мы раньше в одной школе работали!

– Не помню!

Людмила Павловна тем временем с удивлением и любопытством рассматривала Аделаиду со всех сторон и всё время отворачивалась, как бы делая вид, что я вовсе не на неё смотрю, а мимо.

– Ну, хорошо! – Говорила мама.