Тайный импульс: Загадай желание

– Я не уверена, что она общая. – Лина вздохнула и, скрестив руки на груди, опустила голову.

– Лина, не начинай. Ты ведь знаешь, что я прав, но просто боишься в этом признаться. Сегодня ночью я сделал первый шаг.

– И к чему он привел? – Вздернув голову, она обожгла Дариуса взглядом.

– Я узнаю об этом сегодня и обязательно тебе сообщу, – медленно проговорил он, взглянув на наручные часы. – Я опаздываю на работу. Мне пора.

Дариус сжал кулаки, с удовлетворением отметив, как противная дрожь в ладонях наконец-то исчезла.

Встревоженное поведение жены напомнило ему, что он должен контролировать ситуацию – в конце концов, он всегда принимал решения в этой семье и будет принимать их и дальше, какой бы высокой ни была их цена.

Он подошел к Лине, обнял ее и поцеловал. Она улыбнулась, и впервые за время разговора на ее лице промелькнуло некое подобие спокойствия.

– Все будет хорошо, – прошептал Дариус. – Я обещаю.

Он отстранился от жены и уже у самого порога вновь взглянул на нее. Лина явно хотела сказать что-то еще на прощание, но так и не решилась.

Дариус вздохнул и вышел из квартиры.

Через пару часов он узнает, к чему привели действия, которые он совершил ночью.

Глава 5

Парень в кроссовках «Адидас» – так агенты Департамента называли бродягу из Старого порта, пока не выяснили его имя и фамилию – сидел в комнате для допросов, расположенной в Отделе криминальных расследований. Он боязливо поглядывал на Руну Ларк и Эрика Рейнара, которые устроились напротив него за столом.

Руна не видела его рук (скованные наручниками, они лежали на коленях), но не сомневалась, что в этот момент они дрожат – настолько перепуганным казался чумазый, взъерошенный бродяга в грязных толстовке и джинсах. От него исходил стойкий запах пота и застарелой мочи (парень наверняка давно не мылся), и Руна едва сдерживалась, чтобы не отодвинуть свой стул подальше от стола.

Рейнар включил диктофон и раскрыл лежавшую перед ним тонкую папку.

– Нам не составило особого труда выяснить личность: твои «пальчики» оказались в базе данных отпечатков, – голос напарника звучал с напором и скрытой агрессией: он всегда разговаривал так с подозреваемыми.

 – Калвин Хирви, двадцать один год. Бродяжничаешь с тринадцати лет – после того, как мать умерла в четвертую волну пандемии, и тебе пришлось жить с отчимом-алкоголиком, – зачитал из папки Рейнар. – Все эти годы промышлял в основном мелкими кражами, из-за чего тебя неоднократно арестовывала полиция.