В следующем году в Иерусалиме

Один, Нахум Соколов, видел адмирала Истомина, когда тот обходил со своей свитой Севастопольские укрепления, удачно так пережил бомбардировки англичан и французов. Мог бы жить Нахум хоть в Москве, хоть в Санкт-Петербурге, да вернулся в родной город, где у него уже никого и не было. Стоило только кому-то из евреев попенять Нахуму, мол и субботу не соблюдал, и свинину, ясно ведь как днем, ел – да после отповеди, которую дал раввин дураку, никто слова обидного Соколову не сказал.

Второй кантонист, Яков Пейсах, помоложе был, только что из Болгарии вернулся, под Плевной в атаку ходил, после чего турецкая пуля у него в груди крепко сидела, сам Склифосовский не решился ее из груди вырезать.

О чем там говорил раввин с кантонистами – кто его знает, но после той беседы каждый день собирались молодые и средних лет евреи на улице с крепкими палками и занимались с ними Нахум и Яков физическими упражнениями, да еще бегали они в рассыпную, ходили строем и выполняли разные команды отставных кантонистов.

А по христианским приходам, среди православных, да и среди католиков, появились слухи, что если появятся погромщики на улице раввина – у жителей не только палки, но и пара наганов есть, так что лучше бы им там не появляться.

И все бы славно, все бы тихо на улочке… Боятся конечно, переживают. В комнатах тесно, многие из других концов города приехали навестить друзей и родственников, да так и задержались, не торопятся домой возвращаться. А Ривка возвращалась домой, когда уж стемнело – работала она допоздна, ну разве барышня за пишущей машинкой хозяину может отказать, если надо поработать сверхурочно? Да и деньки у молодой еврейки могут ли быть лишними? Ну а как встретили ее гопники, ножом сверкнули в лунном свете, Ривка-то сдуру как закричит: «Ура-а-а!» Гопники почему-то сразу убежали, а Ривка никак подругам объяснить не могла – чему она так обрадовалась?!

Красная Армия заняла в 1939 году ту часть Польши о которой Молотов договорился с Риббентропом.

Там. кроме украинцев и белорусов, оккупированы были местечки с польским и польско-еврейским населением. Двадцать второго июня 1941 года из такого местечка на восток отступил батальон НКВД, даже не пытаясь принять бой, так ведь не принимать бои создавались эти войска? Уже 23 июня в местечко вступили немцы. Может быть советским с Востока местечко казалось городком, но то была самая обычная вёска: три улицы, два кладбища, костел и синагога, один магазинчик и одна кавярня.