Полет белой вороны

Чудное время – работники работают, студенты и другие учащиеся в первую смену уже учатся, дети в детсадах, полупустые трамваи, открываются первые кафе…

На ней были спортивные удобные ботинки, теплые не маркие джинсы, серая водолазка, куртка темно-болотного цвета с овечьим подстегом, вязанная шапка, белая с серым помпоном, из-под которой выбивались кудрявые тонкие волосы каштанового цвета. Прошло полчаса, как она вышла из дома, и теперь шла по огороженному подобию узкого тротуара на машинном мосту, здесь, видимо, редко кто ходит, и незасохшая серая грязь увязалась за ней.

Машины шмыгали одна за другой, заглядывая ей в глаза фарами. Вскоре она увидела слева от себя зияющую дыру в ограждении. Там были хлипкие лесенки, которые вели в нужном направлении. Придерживаясь рукой за остатки перил, она повернулась боком и тихонько стала спускаться. Её, хрупкую, казалось сейчас унесет ветер, как и оставшиеся на деревьях осенние листья. Ступени легонько поскрипывали, а звук машин перебивал мысли. Оказавшись под мостом, она поморщилась: резким запахом помоев и мочи было пропитано все пространство. Однако с каждым шагом в сторону садов-бараков зловония уменьшались. Там были хлипкие лачуги на клочках в 4—6 соток, расположенные по бокам трассы. Здесь было всего километра три до выезда из города. Эти сады – последний бастион свободы городского жителя. Сейчас, во вторник утром в ноябре, здесь вряд ли кто-то есть, может, один-два пенсионера. Отовсюду здесь недобро лаяли собаки пугая. Сердце ее каждый раз колотилось, как бешеное, заслышав их вой. Она ускорила шаг и вскоре миновала это место, оживающее лишь летом, да в праздники и выходные. Впереди была отсыпанная щебнем прямая дорога на возвышенности, голые кусты, обглоданные ноябрем, были сначала по бокам, а потом остались внизу. Она издалека видела место, куда направлялась, и через пятнадцать минут добралась до него. То был обрыв старых железнодорожных путей – пригорок, пригорок возвышавшийся над этим районом города. Здесь редко бывают люди, только птицы и голодные пугливые собаки. Она достала удобную теплую сидушку, чай с можжевеловыми ягодами и мятой в термосе, планшет. Через минут двадцать все начнется.

В этом месте, на окраине города, на краю заброшенных путей, она ощущала особое чувство, почти мистическое. Она не пугалась этого. Описать его представлялось мало возможным, но чтобы прочувствовать его – это место было лучшим.