Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

Араб был так ему признателен за этот дар, что, наверно, пятьдесят раз сказал Шоссу: «Спасибо», растерялся и стал предлагать ему за коврик печенье, консервы, шоколад – всё, что у него было; поскольку Шосс от всего отказывался – такие же консервы, шоколад и печенье он получил в той же самой столовой, – то араб аж огорчился.

Ну, конечно, были и среди альберговских арабов нормальные люди; верующие таковыми являлись прежде всего. От верующих никакой пакости ждать не приходилось. В этом я был уверен, так же как и сейчас глубоко уверен в том, что все конфликты между христианами и мусульманами к религии как таковой не имеют ни малейшего отношения – ни к мусульманской, ни к христианской.

Это, конечно, моё сугубо личное мнение.

Махмуд. Араб Махмуд, живший в спальне Шосса, относился к нам по-приятельски, хотя заповедей Корана явно не соблюдал, так как был пьяницей. Чем он занимался, неизвестно, вечером являлся пьяный, а утром лежал в койке часов до девяти, так как страдал бодуном, а похмелиться ему было не на что.

Однажды мы с Шоссом предложили ему утром пойти с нами пить пиво, но Махмуд почему-то с испугом отказался. Здороваясь с нами за руку, он расплывался в улыбке, а Шосса (на свою голову) обучил арабскому ругательству «Зубби», что значит «Иди на…». Особым умом Махмуд не отличался.

– Махмуд! – кричал утром по пробуждении первым делом Шосс.

– Что? – спрашивал со своей койки Махмуд

– Зубби, – говорил Шосс по-арабски.

Махмуд на секунду гневался, но тут же вслед за Шоссом начинал смеяться.

Как-то раз Махмуд, страдая утром в своей койке, принялся очень громко по-испански поносить альберг, его администрацию, «Крус Роха», Мадрид, другие испанские города, Испанию, испанцев и испанское правительство. Дверь была открыта, и эти упражнения услышал работник альберга испанец Рафа.

– Эй, – сказал он, сунув голову в спальню, – ты чего это разошёлся с утра пораньше?

Махмуд сконфуженно умолк. Рафа, усмехнувшись, ушёл, а все, бывшие в спальне, громко расхохотались.

(Ругать альберг, и Испанию вообще, считалось среди обитателей альберга признаком хорошего тона).

Махмуд был парень абсолютно безобидный. В целом же арабы своими постоянными хамскими выходками нас весьма раздражали. Когда в какой-то ясный и светлый день большинство их куда-то исчезло из альберга, в том числе и «любимый» араб Шосса («любимый» уехал в Голландию), дышать стало значительно легче.

Другие. В альберге было немного латиноамериканцев.