Падеспань. Двухлетний опыт нелегальной жизни в Испании

К примеру, в спальне Шосса жил перуанец, с которым Шосс говорил по-английски, а в моей – панамец Антонио, который зачем-то изучал русский язык. Иногда я по его просьбе помогал ему правильно произнести или написать те или иные фразы. Высокий худой смешливый панамец был отличный парень, и я подарил ему испанско-русский разговорник.

Что касается азиатов из неарабских стран, то их было совсем мало. Помню только одного-единственного китайца (который торговал сигаретами), одного вьетнамца (который продавал газеты «Фарола») и одного индийца (который занимался неизвестно чем).

Европу в альберге представляли, разумеется, только граждане бывшего социалистического лагеря. То были румыны, поляки, болгары, чехи, словаки, венгры (почему-то почти не было беженцев из экс-Югославии), ну, и «наши» – граждане развалившегося Советского Союза. Больше всего было поляков и румын.

Поляки, о которых на протяжении нашего повествования будет говориться очень много, работали на стройках, а в свободное время в основном выпивали, что свойственно всем славянам.

Представленный уже читателю Стив не работал нигде потому, что не хотел, а занимался сугубо тем, что выпивал и похмелялся за счёт своих соотечественников, а в будущем также и за наш счёт.

В отличие от поляков, отношения с которыми у нас сложились самым лучшим образом, с румынами у нас этого отнюдь не произошло. Негативное отношение румынской публики, подобравшейся в альберге, к русским было очевидно. Арабы к не арабам лучше относились. Было известно, что альберговские румыны занимались в основном воровством; некоторые также продавали газеты.

В шоссовской спальне жил румын Ийон, с которым Шосс общался по-приятельски, но таких румын были единицы.

«Пошли до вина Вова и Марек».Чех в альберге имелся только один. Парень он был вежливый и культурный; было видно, что альберговский бардак очень его угнетал. Он был нашим добрым знакомым. Звали его Владимир – как он объяснил, такое имя дали ему родители-коммунисты. Владимир немного говорил по-русски.

Вечерами он обычно сидел в салоне и писал, так как изучал испанский язык.

Владимир собирался ехать в Аргентину и готовил для этого документы. Для этого он регулярно посещал аргентинское посольство, и дело у него шло успешно; вместо Буэнос-Айреса, впрочем, он быстро оказался в родной Праге – ниже я объясню, почему.

Приятелями Владимира были два словака. Одного звали Марек, а другого – Янек. На нас, русских, они смотрели сперва косо.