Роман от первого лица

– Ты говоришь, Анатолий уже принят на работу на завод? – Иван Иванович кивнул, – Ты меня выслушай и не перебивай, пожалуйста. Анатолий молодец, что решил сначала поработать годик и потом послужить. Если бы у меня был сын, то тоже одобрил такой выбор. Но у вас особая ситуация. Валя-то твоя нездорова. Не довести бы её до инфаркта.

– А что делать? Парень уперся. Сломаешь его сейчас, потом или злобного типа или слякоть получишь.

– Согласен. Но мы с тобой сделаем хитрее. Так сказать, вытащим каштан чужими руками.

На заводе работает бывший мой начхоз. Он придумает, под каким благовидным предлогом отказать Анатолию в приеме на работу. Так что сын твой успеет подать документы в ВУЗ.

Домой друзья возвращались в отличном настроении.

– Глядите, люди на наших полковников, – Ядвига показывает на подходящих к дому друзей поварешкой, – Ветер с залива нагоняет не только наводнение в Ленинграде, но пьянит наших мужей.

Уезжали гости на четырехчасовом поезде.

Какую причину придумал товарищ по службе Льва Родионовича, чтобы отказать Анатолию Поспелову в приеме на работу, я не знаю.

О том же, что Анатолий стал студентом ЛГУ, я узнал лишь в 1968 году.

В самом конце июля, в разгар каникул, я узнал о вводе войск Варшавского договора в Чехословакию. Мы с Анатолием Поспеловым продолжали жить в одном районе, и значит, были приписаны к одному военкомссариату.

Когда я показал отцу повестку в военкомат, он сказал сурово: «Этот Дубчек довел ситуацию в Чехословакии до критической, и я не исключаю ввода наших войск.

Остается надеяться, что к этому не привлекут резервистов».

В военкомате мы и встретились. С Анатолием Поспеловым не виделись давно. Я жил в доме «тройки», он где-то в районе Комендантского аэродрома.

– А я чуть было не попал в армию после школы, – говорил, узнав, где я учусь, – Теперь я будущий журналист. Помнишь нашего литератора?

Как можно забыть Виктора Ивановича с его знанием стихов Пушкина?

– Мама буквально вытолкала меня в Университет на факультет журналистики.

И все из-за него. Наговорил матери о моем особом слоге.

Комиссар сказал: «Живите пока, студенты», и мы ушли. Ни Толя, ни я не выразили желания «посидеть» где-нибудь. Далеки были наши интересы в то время.

Я увлекся спортивным туризмом. Ходил зимой в бассейн. Толя в студенческие годы начал уже печататься. Его очерки публиковали и заводские, и областные газеты. Он состоял членом литературных объединений и семинаров.