Ключ-Ясень

Конечно, если делать это постоянно, можно и самому превратиться в болвана. Что, увы, и произошло. А я был той последней шляпой, которую Шляпник примерил, еще находясь в здравом уме. Поэтому весь его разум остался внутри меня. Мне было очень жаль хозяина: в конце-то концов, он был неплохим человеком – очень добрым и заботливым ко всем нам. Но после того, как он назвал меня Своей Последней Шляпой, и я обрел разум и ожил, что могло связывать меня с милым, тихим, но сумасшедшим человеком? Я улетел из мастерской и очень быстро нашел работу – в Скотланд-Ярде.

И, как видите, – шляпа гордо продемонстрировал наленточный значок, – дослужился до детектива… Но перейдем к делу. Я знаю, что у вас пропала вывеска. Это весьма трагическое происшествие. Мои соболезнования, – шляпа развернулся к Додо и сочувственно покивал тульей. – Мне нужно будет допросить всех, кто в это время находился в Шахматном Клубе. Я очень надеюсь, – мистер Хэтти внимательно посмотрел часами, стрелки которых немедленно приняли официозно-двенадцатичасовое положение, на всех присутствующих, – что вы будете сотрудничать со следствием. Я также надеюсь, что вы понимаете всю серьезность положения, и не станете сговариваться перед дачей свидетельских показаний.

Глава 3

Допрос свидетелей не занял много времени. Во-первых, потому, что и посетителей было немного. А во-вторых, и сказать-то им было практически нечего.

И мы с тобой, и Додо, и Безумный Шляпник, и Белая Королева на разные лады повторяли одно и то же: всё было тихо и спокойно, горели свечи, потрескивали дрова в камине, за окном шелестел дождь. Алиса и Герцогиня играли в шахматы, остальные вели пятичасовые беседы за чашками чая. Вдруг ледяной ветер пронесся по комнате. Всех, даже шахматные фигуры, охватил ужас и трепет. Погасли свечи, раздался звон разбитого стекла. (По мнению мистера Хэтти – это ударила в окно качнувшаяся цепь, на которой была закреплена вывеска).

И… и… вот и всё.

Алису допросить не удалось, потому что она плакала на плече у Белого Кролика, пыталась посмотреть на часы, которые показывали никакое время, и просилась домой к маме.

Нам стоило неимоверных трудов разбудить Ореховую Соню. Она душераздирающе зевала, тёрла глаза и смогла понять, что от нее требуется, только после чашки крепкого красного чая.