Пентаграммы

Тоску разгонять мастерица,

Взлетев на невидимый стол,

Танцует – и вихрем кружится

Засаленный алый подол!

В глазах у весёлых сверкает

Горячими искрами мох —

И кажется, им потакает,

Как детям, Отец их и Бог.

Последнее письмо

Вот и всё. Наконец, обмануть остаётся природу.

Что ж, бывает и так. На судьбу обижаться смешно:

Не накликал беду, а глядел будто в чистую воду.

Ну, да что толковать! Иль не всё перед этим равно?

Я спокоен, хотя жизнь меня баловала дарами:

Вроде есть, что терять, и скорблю о жене и друзьях.

Но надеюсь, что им я оставлю на добрую память

Мирный опыт ума и любовь, а не низменный страх.

Способ выбран уже. Я сперва задержался на яде…

А потом показалось, что путь этот слишком уж скор.

Может, это каприз, но едва ли удастся с ним сладить:

Я хочу растянуть мой последний живой разговор…

Потому решено: не спеша отворю себе жилы

И ленивую кровь подгоню разогретым вином,

Постепенно теряя мои невеликие силы

Между зыбкою явью и вечным безоблачным сном.

Напоследок хочу всё о том же: как много усилий,

Сколько жарких страстей у людей отбирает тщета!

Но без этого жизнь – согласись, дорогой мой Луцилий! —

Может быть, совершенна, но и совершенно пуста.

Штурм

Кверху задранные лица

Льются, пенится поток,

В блеске солнечном ярится —

Бивень, хобот и клинок.

Никому уже не страшен

Ослепительный оскал,

И летят с осадных башен

Стрелы, пакля и запал.

В череп, спину, брат на брата!

Режь, руби, давай вперёд!

Полководец шлёт солдата

В створ обрушенных ворот.

Жёны мечутся и плачут,

Чуя силу позади.

Рвётся нитка на груди —

И шары по плитам скачут.

Дождались победы часа:

На три дня кругом одно —

Кровь, огонь, живое мясо

Да тяжёлое вино.

Переправа

Он был страшен, как шкаф в темноте,

Зашибала, водила, извозчик,

Морда – морды не выдумать площе,

И весло на холодном хвосте.

Под язык он ко мне влез украдкой,

Чтоб положенный вынуть обол,

Поискал-поискал, не нашёл,

Не побрезговал пресной облаткой.

Лодка носом надрезала вал —

Оказавшись под лавкой четвёртым,

Я настолько прикинулся мёртвым,

Что одними глазами дышал.

Наконец, под снопами косыми,

Тех лучей, что сиять не должны

Из-за возчика мощной спины

Вырос берег в непахнущем дыме.

Точно сталью в живот – стало дико.