Солдаты последней войны

 – Тоже мне благородство! Ты даже… Тебе даже абсолютно все равно, что я ухожу! Тебе всегда было все равно, чем я занимаюсь. Мои мысли, чувства тебя совершенно не волновали!

А были ли у тебя мысли и чувства, хотел спросить я, но вовремя удержался. Пусть высказывается одна. Я примирился с этой неизбежностью.

– Ты… Ты даже мне смел утверждать, что я бездарна! И ни на что не способна! И мое единственное место в этой жизни – быть медсестрой для твоих получокнутых! Но нет! Тебе не удалось из меня сделать посмешище! И я… Я тебе докажу, на что я способна!

– Зачем, Лера? Зачем тебе нужно, что-либо мне доказывать.

Я и так верю, что услышу про тебя совсем скоро. Ты непременно своего добьешься.

Лерка на секунду смешалась, соображая – издеваюсь ли я над ней или говорю серьезно. Но так и не поняла.

– Ну вот, – уже спокойнее протянула она. – Конечно, добьюсь… Но и ты… Я хочу тебе посоветовать не заниматься больше этой ерундой. Твоя музыка никому не нужна. Разве что этим древним старушкам, которые сто лет назад почему-то решили, что настоящая музыка должна быть только такой.

Глупости все! То, что сочинили Моцарт с Бахом и им подобные, хватит еще на десять веков. А тебе нужно жить…

– Не трогай мою музыку, Лера, – вяло ответил я.

У меня уже не было сил защищать даже свою музыку. И я говорил скорее по инерции. Лерка пожала плечами и уткнулась в воротничок беленькой шубки. Исподлобья сверкнув на меня глазками. И мне на миг показалось, что она хочет мне понравиться. И ждет слов любви, слов о моих разбитых надеждах и невозможности жить без нее.

– Так ты ничего не хочешь мне сказать на прощание, Кирилл?

– Ну, разве, как врач пациенту – не болей.

– Словно мы и не прожили вместе пять лет…

Нам еще не хватало воспоминаний.

– Иди, Лера, тебе пора. Тебя ждут.

– И ты даже не ревнуешь? – Лерка надула свои пухлые губки. – Он кстати и красив, и знаменит.

– Вот ты сама и ответила. Разве я могу состязаться с совершенством.

– О, боже, ты даже проститься не умеешь. И не хочешь говорить серьезно… Что меня всегда бесило!

– Теперь уже не будет.

Я за тебя спокоен.

Мне надоел дурацкий разговор. И затянувшееся прощание. И неизбежный разрыв. Лерка была еще рядом и мне от этого было все еще больно. И я грубо подтолкнул ее к двери.

– Все, иди, Лера. Мне еще нужно будет поработать.

Пожалуй, такого Лерка не могла вынести. Такого тупого равнодушия. Ей, наверняка, казалось, что в день нашего прощания я буду биться головой об стену.